Опьяненный любовью

Оно и понятно: он был уже не мальчишкой, а взрослым мужчиной.

Гарри снял шляпу, сюртук, жилет и шейный платок, чтобы одежда не мешала ему, и бросил на скатерть рядом с Пен. Она видела его сильную, красиво очерченную шею, стройную линию спины и плеч, плавно переходившую в изгиб бедер. Пен с восторгом наблюдала за тем, с каким изяществом он подбросил в воздух маленькое яблоко, а затем ударил по нему палкой так, что яблоко, улетев далеко-далеко, неизвестно где приземлилось.

«Ах, если бы он снял еще и рубашку. Как бы хотелось видеть его мышцы, прикоснуться к этим шелковистым волоскам, покрывающим грудь и узкой дорожкой спускающимся к животу и ниже…»"

"О господи! Лицо Пен горело, но куда сильнее горело там, под платьем. Там она ощущала жгучую пустоту.

Внезапно на нее волной нахлынули воспоминания о полузабытых чувствах, испытанных тогда, в те мгновения, когда Гарри входил в нее снова и снова, до тех пор пока она…

Нет, Пен все же следует сейчас отвлечься и уделить хоть немного внимания дочери. Если она пропустит еще один удачный удар по яблоку, Гарриет ей этого ни за что не простит. А Гарри точно что-то заподозрит.

«Сосредоточиться!»

Пен во все глаза смотрела на них. Гарри объяснял, Гарриет слушала. Отец и дочь были так увлечены, так захвачены общением, что у Пен мелькнула мысль о том, что кто угодно, любой, даже ни сном ни духом не ведающий о серебристой прядке человек тут же понял бы, что перед ним – любящие друг друга отец и дочь.

– Нужно верно рассчитать момент, – пояснял Гарри. – Ты размахиваешься, а яблоко уже пролетело мимо. Попробуй размахнуться чуточку раньше. И не своди глаз с яблока. Попробуй, у тебя получится.

Гарри был абсолютно уверен в себе и увлечен игрой. Пытался преодолеть страхи Гарриет и ее, Пен, так же, как тогда, перед лошадью.

«Какой замечательный отец для Гарриет вышел бы из него! Да, здорово повезло этой леди Сьюзен Палмер. Как бы я хотела…»

Нет. Какой смысл забивать голову пустыми иллюзиями? Ей нужно спланировать, рассчитать, как жить дальше. Пен собиралась выйти замуж за викария, чтобы у дочери был дом, но теперь с каждым часом убеждалась, что Гарриет нужен отец, который научил бы ее быть смелой и решительной.

Но кто подойдет на роль такого отца? Уж, конечно, не Годфри. И не мужчина, каким был ее, Пен, отец. Таким людям вообще нельзя иметь детей, хотя, возможно, ее отец обходился бы с дочерью по-другому, если бы была жива мать. Может, тогда он был бы счастлив и не искал ежевечернего забытья в стакане виски.

Черт возьми! В этой глухомани не было ни одного мало-мальски подходящего кандидата на роль отца Гарриет.