Злая любовь (СИ)

Шагая за вереницей практикантов, старалась не смотреть на Вознесенского, а он зачем-то возьми да придержи шаг. Остановился, дождавшись, пока мы поравняемся и пошел рядом.

Мое сердце взволнованно забилось в груди, но я всеми силами старалась не показать волнение и не смотрела на бывшего жениха.

- Алекса? – позвал он тихо, первым не выдержав нашего молчания.

Повернув голову, смерила княжича взглядом. Отчаянно хотелось спросить, что ему от меня надо, но я боялась выдать эмоции, переполнявшие глупое сердце.

- Я был груб, - тихо сказал Вознесенский.

- Что? – невольно опешила от услышанного.

- В тот день, когда мы разговаривали наедине в крепости, я проявил неуважение и бестактность, - уже четче произнес маг.

Мы шли позади практикантов и нас вряд ли кто-то мог слышать. Боевики переговаривались между собой и на нас никто не обращал внимания. По крайней мере, пока.

- Я искренне сожалею, что вел себя подобным образом и прошу прощения, - закончил Марк, выразительно взглянув на меня.

- С чего бы такие слова? – спросила спокойно. Неужели у него проснулась совесть?

- Я долго думал над своим поведением и теперь осознаю, что должен был проявить больше такта.

- Ты должен был просто сказать мне, что у тебя есть другая девушка, которую ты любишь, - остановившись, громче, чем стоило, сказала я.

Марк быстро огляделся и посмотрел в спины удаляющимся товарищам. Я же смотрела только на него.

- Да, мне было бы больно, Вознесенский, но это было бы честно, - выплеснула горечь и снова взяла эмоции под контроль, уже злясь на себя саму за то, что позволила себе эту мимолетную слабость.

- Родители лишили меня титула и наследства, - сказал княжич.

- Зачем ты мне это говоришь? Я уже перевернула страницу наших отношений, - гордо распрямив спину ответила молодому магу. – Все. Забыли. Пойдем, пока нас не хватились.

Марк на мгновение замялся, затем протянул руку, как было принято на севере."

"- Давай останемся друзьями? – предложил он. А я посмотрела на его руку, на длинные ухоженные пальцы, уже покрывшиеся мозолями от частого использования оружия на тренировках. Такая рука Вознесенского мне нравилась больше, чем та, сильная, но слишком гладкая. Просто я прежде этого не замечала. И мне ужасно, до боли где-то под ребрами, хотелось коснуться ее, пожать. Вместо этого я пожала плечами и произнесла:

- Все в порядке. Но сам понимаешь, друзьями мы быть не можем.

Марк криво улыбнулся и уронил руку, когда в тишине раздался громкий голос:

- Эй, Вознесенский! Туманова! Вы там идете? Не на светском рауте находитесь, шевелитесь, кому сказано?

Я первой шагнула вперед, ускоряя шаг. А миг спустя услышала, как меня догоняет княжич.

Пока ничего не было в порядке. И слушая стук собственного сердца, отдающегося где-то в ушах, я понимала, что солгала.