Зачем нам любовь. Том 1

Она плюхнулась на свое рабочее кресло, оперлась руками на стол и, закрыв глаза, прижала пальцы к вискам.

— Позор, просто позор.

— Но я старалась…

— Плохо старалась. Теперь иди! Разбирайся, — не открывая глаз, она кивнула на дверь, — он тебя к себе вызвал. Не удивлюсь, что после этого твоя работа на этом месте закончится. А может и моя…

Явственно дрожа коленками, я вышла из кабинета с таким чувством, будто отправляюсь на смертную казнь."

"Как добиралась до кабинета начальника не помню – вокруг туман, в голове белый шум, все размазанное. Из звуков – только собственное надрывное дыхание.

Кажется, кто-то что-то мне говорил, но я не слышала, только бестолково кивала и продолжала свой путь.

В приемной сидела непривычно серьезная Наталья. Она посмотрела на меня строго, как директриса на провинившегося школьника, потом взглядом указала на дверь:

— Тебя ждут.

Ну все. Хана. Сейчас меня прополощут, вывернут, еще раз прополощут.

Два раза стукнув по косяку, я замерла, потому что раздался строгий голос:

— Войдите.

Кое-как ухватившись за ручку потной ладошкой, я толкнула дверь и заглянула внутрь:

— Вызывали, Роман Дмитриевич?

Это даже не голос. Это писк мыши, которой придавили хвост.

— О, а вот и звезда сегодняшнего эфира, — хищно улыбнулся Роман Дмитриевич, круша любые надежды на благополучный исход дела.

Путь от порога до стола начальника показался бесконечно длинным. Я шла, шла, шла, все сильнее втягивая шею под пристальным взглядом Седова. Кажется, даже молилась.

Мне конец.

Моей несостоявшейся карьере конец.

Моим надеждам на лучшее будущее конец.

Сейчас Роман Дмитриевич размажет меня, уволит, потом позвонит моему мужу и скажет, чтобы тот в следующий раз не позорился и не пытался пристроить свою бестолочь в хорошее место. После такого прокола Марат во мне точно разочаруется и больше не станет ни в чем помогать.

Мысль о том, что муж во мне разочаруется пугала больше всего.

— Присаживайся, — Седов небрежным кивком указал на стул.

Я опустилась на самый краешек. Села так, будто под задницей пульсировали раскаленные шипы, и молча уставилась на свои бледные, дрожащие руки.

Минута молчания. Траур по мои мечтам и надеждам.

После этого Роман заговорил:

— Знаешь, Есения. Ты не похожа на дуру.

— Спасибо, — я подняла на него измученный взгляд.

— Это не комплимент, а простая констатация факта, — он облокотился на стол и подался вперед, ближе ко мне, — Марат отзывался о тебе, как о человеке старательном, обучаемом и ответственном.

Каждое слово, как гвоздь в крышку гроба.

— Я старалась…

— Мне тоже так казалось. И от этого вдвойне странно было получить от тебя такое. Не знаю, какими такими грезами в этот момент была занята твоя голова.