Любовь всесильна

Перестань говорить глупости, — грубо сказала она и хотела обойти его, но он поймал ее за руку.

— Ты нисколько не изменилась, Глория. Я надеялся, что за последние несколько лет ты повзрослеешь, но, похоже, ошибся — ты все то же себялюбивое дитя, каким всегда была. Ты думаешь только о себе, и тебя не заботит, что могут пострадать твой муж, друзья, Софи… — Он презрительно усмехнулся. — Лишь бы малышка Глория получила в данный момент то, что ей хочется.

Господи! Он имел нахальство обвинять ее в чем-то! Но упоминание о милой Софи всерьез задело женщину.

— Я писала Софи! — защищалась она, стараясь не обращать внимания на бешеный стук сердца, вызванный близостью Чейза.

— Один раз, и притом из Бахрейна. Бедная женщина решила, что тебя похитили белые работорговцы. — Его взгляд нагло и дерзко оценивал ее. — За тебя дали бы хорошую сумму, это точно.

Сомневаюсь, подумала Глория и весело улыбнулась, представив, что Чейз мог быть кем угодно, но только не работорговцем. А что касается Софи, то старушка, наверное, так и решила. Дело в том, что Глория, не желая открывать своего местопребывания, попросила отправить письмо одного отъезжающего арабского гостя. По всей видимости, он выполнил ее просьбу, когда вернулся домой. Конечно, она сожалела, что не имеет связи с Софи, но ей не хотелось вспоминать свою прежнюю жизнь в Форест Мэнор — это было слишком мучительно для нее."

"— Итак, ты считаешь это забавным? — холодно спросил Чейз. — Ты никогда не думала, что мы можем беспокоиться о тебе? Я ведь был и до сих пор остаюсь твоим мужем, и я отвечаю за тебя.

— Надеюсь, ты успокоил Софи, — бросила она и попыталась ускользнуть, когда до нее вдруг дошел настоящий смысл его слов. У него хватает смелости ставить их разрыв ей в вину! — Ты всегда умел ловко обращаться с женщинами, — саркастически промолвила она, в то время как он грубо притянул ее к себе и глаза его сузились от гнева.

— Какая же ты дрянь! — Ярость исказила его черты лица так, что Глория не на шутку испугалась. — Тебе наплевать, тебе действительно наплевать на всех, кроме себя!

— Говорил горшку котелок: уж больно ты черен, дружок! — огрызнулась Глория.

— Ну уж нет, — угрожающе ответил Чейз. — Ты врываешься в лондонскую квартиру, соглашаешься на нашу сделку и, прежде чем я успеваю открыть шампанское, удираешь, небрежно бросив, что едешь на отдых и больше не желаешь меня видеть. — Свободной рукой он ухватил прядь ее волос и начал накручивать ее на палец. — Ты очень красивая женщина, Глория, но ты умеешь воткнуть нож в спину человека. Это был мастерский удар — оставить в холле маленький подарок к годовщине свадьбы…

— Извини, что не нашла ничего получше, — пробормотала она. — У меня тогда просто было мало денег.