Любовь до востребования

Почему такое отношение к девушке?

- Альфа, но что я такого сделал? Растил Ольгу, как свою, хочешь учиться – пожалуйста. Хочешь замуж? Слова не сказал. Между прочим, зря не сказал – вон, даже года не прошло, как муж выставил волчицу из своего дома, - с возмущением заговорил Марков. – Где это видано, чтоб так поступали? Сначала вцепился и утащил на свой Север, а потом – мою дочь в тундру, в волчьей шкуре на три года, а племянницу, как надоевшую вещь – даже не на дальнюю полку, сразу на свалку! Самки – самое ценное, что есть у стаи, а Решетников попользовался и выбросил. Поэтому я понял, что должен взять всё в свои руки и больше не слушать, чего там волчица хочет. Первый раз она выбирала, второй раз я решил всё сам устроить. Платон – надёжный волк, племянница жила бы, горя не знала. И он не кузнечик, прыгать с суки на суку, собирается сразу метками обмениваться, а не ждать морковкина заговенья. Разве я желаю зла родной крови? Разве вы сами, если бы такое произошло с вашей дочерью или сестрой, оставили бы её и дальше набивать шишки? Да любой волк сначала свернул бы Решетникову шею, а потом устроил бы жизнь самки лично. Чтоб с гарантией и без сюрпризов.

Андрей Антонович молчал, обдумывая услышанное. Если не вдаваться в детали, что Марков говорит весьма убедительно. Но он не знает, что никакого выбора, ни у Решетникова, ни у Леванцевой не было. Значит, вот как со стороны выглядит расставание Максима и Ольги? Как же всё запуталось! Формально, дядя кругом прав: переживал за племянницу, решил сам позаботиться о её будущем, раз у неё самой ничего не вышло.

- Я вас обоих услышал, - ответил альфа. – Виктор, твои чувства я понимаю и частично разделяю. Что про дочь – она виновата и несёт заслуженное наказание. Что про Ольгу - ты имеешь право заботиться о племяннице и думать о её будущем. Но права единолично решать судьбу волчицы, не интересуясь её мнением, у тебя нет. Если самка сказала – «нет», это значит – нет. Без вариантов. Он, - палец указал на бледного Платона, - мог ухаживать за волчицей. Ухаживать, а не давить и настаивать на своём варианте. То, что вы оба попытались провернуть, называется принуждением.

- Но альфа, - Платон заметно струхнул. – Я не собирался брать суку силой! Немного напора, и она сама растаяла бы!

- Вижу, тебе ещё рано пару.

- Альфа…

В помещение протиснулся альфа Восточно-сибирского клана – Глеб Овсяников.

- А, проходи, проходи. Глеб, как у вас идёт воспитание прибылых и переярков? Откуда этот недопёсок набрался таких замашек – сука ломается, надо настоять на своем, самки любят принуждение?

Волк стоял и ловил ртом воздух.

- Я вспомнил, что последние три года никто из молодёжи твоего клана в ежегодный лагерь не приезжал.