Воспевая любовь

Её мыли, массажировали, как умели, веничком пар по телу гнали, травами приятные запахи создавали. Она только поворачивалась, да одобрительно угукала, когда ей что-то ещё предлагали. Потом под белы рученьки повели кормить, а после, объевшуюся, осоловевшую, доставили в нагретую комнату и уложили в кровать. Ей бы спать, а она вдруг расплакалась. Вцепилась в сопровождавшую её женщину и рыдала, словно дитя малое, всем белым светом обиженное. Вместе со слезами уходили все ранее озвученные плюсы одиночества, невмешательства, отстраненности и бог знает чего ещё, оказавшимся на деле очень тяжёлым грузом.

- Ну, ну, поплачь, поплачь, - приговаривала сидящая рядом женщина, гладя по голове. – Небось, надумала по дороге невесть чего, а у нас тут люди хорошие, душевные. На прошлое не смотрят. Какой покажешь себя здесь, так и будут относиться. Наш Линей за тебя слово молвил, значит, достойна. Его слушают, никто тебя не обидит. Да и без его слова не обидели бы.

Вера уже затихла и слушала, что говорит эта женщина. Слушала и верила. Она уже в дороге начала понимать, что люди здесь немного другие. Разные, лучше, хуже, но более открытые. Не совсем такие, как в деревнях близ Западной, там народ был душевный, но простоватый."

"Здесь не было жёсткого разделения, что вот он - крестьянин, а тот – ремесленник, и только горшки умеет лепить. Может, Вере показалось, но все встреченные ею люди умели всё! Сеять, торговать, горшки обжигать, надо и в кузнице встанут, сети сплетут, бочку сделают. Оно и понятно, поселения здесь маленькие, расстояния между ними огромные, приходится всему учиться, чтобы не пропасть. Вот и получалось, что люди здесь интереснее, сложнее и к тому же открытые эмоциям.

Всё для себя по полочкам разложит Вера позднее, а пока она почувствовала себя снова живой, не отрезанным ломтем от людей. Какая глупая и ненужная эта её новая философия! Как же ей легко, когда оказалось, что можно её откинуть. А может, в бане смыли с неё наносное, разрушающие её саму правила.

Да, она не прежняя девочка, стремящаяся во чтобы то ни стало доказать нужность бытового мага в королевстве, и старающаяся осчастливить всех как можно скорее новыми условиями проживания. Но теперь она ясно поняла, что не хочет быть такой, какой была на протяжении всего пути. Именно это было глупо и по-детски, вдруг обидеться на всех. Такая мысль пришла ей утром, когда она лежала в остывших хоромах, что ей предоставили. Лежит она, укутавшись по самый нос одеялами вперемежку со шкурами, и так хорошо у неё на душе! Так светло! Звёзды, работы тут не початый край! Надо только сообразить, с чего начать!

Глава 2. Бытовой дар. Зима.

За ночь предоставленная Вере комната выстыла. Сквозь два узеньких вытянутых окна падало достаточно света, чтобы осмотреться.