Любовь в прямом эфире (СИ)

 — Пять, четыре, три, два, один! Мотор!

Звучит тревожная музыка, идут анонсы главных репортажей, заставка Вечерних новостей, после чего появляется ведущая со словам:

“Вас приветствует информационная служба “Пятого канала”. Наши корреспонденты и я, Карлыгаш Жусупова готовы представить вам картину дня. Здравствуйте. Начнем выпуск с трагедии под Алматы, где сегодня утром разбился частный самолет”.

***В целом эфир прошел хорошо, без эксцессов. Я хоть и бывалый журналист, но тоже не могла сдержать слез, когда увидела родителей молодой стюардессы, погибшей в авиакатастрофе. “Она мечтала летать”, - все, что смог сказать убитый горем отец.

Выхожу на крыльцо телецентра ближе к десяти. Делаю глубокий вдох и поднимаю голову к черному небу. Какой теплый и уютный нынче сентябрь. Завтра у меня выходной и надо хотя бы погулять с подружками, которые на пороге сорока лет успели развестись, снова выскочить замуж и родить детей. А у меня кот. И тот приходит только пожрать, поспать и посрать. Ну а чем не мужик?

— Мышка, — от его голоса хрустальное сердце, склеенное вдоль и поперек дребезжит. Называть меня детским прозвищем — запрещенный прием.

Он встает рядом со мной плечом к плечу и я знаю, что это нарочно.

— Господи, ну что еще? Оставь меня в покое. Христом Богом прошу, — молю я, бросая на него гневно-измученный взгляд.

— Ты же агностик? — от его чуть кривой, но сексуальной улыбки слабеют колени."

"— За восемь лет взгляды поменялись. Сначала хотела подстричься в монахини, потом решила — нет, в мире столько соблазнов, надо попробовать все, — безбожно вру и ехидничаю.

— Поэтому так быстро выскочила замуж?

— Конечно, — продолжаю играть на его нервах, — надо же было на практике применять все, чему ты меня научил. Чего добру пропадать?

— Софья, — хрипит он, потому что мои слова его задели. Он же был у меня первым. — Шутки у тебя стали ниже пояса.

— Не нравится? — вскидываю подбородок и хочу добить его окончательно, но не успеваю.

— Сонь, прости, задержался. Давно ждешь? — к нам идет Ринат, лицо которого сияет, как гирлянда на новогодней елке.

— Нет, только вышла. Поехали? — спрашиваю, не обращая внимания на разъяренного Льва.

— Сразу к тебе или может, перекусим где-нибудь? — да етить-колотить, как говорил мой дед Ваня. Что за самодеятельность?

— Ко мне. Для перекуса я слишком устала, — притворно вздыхаю и искоса наблюдая за тем, как у этого недоделанного царя зверей ноздри от гнева раздуваются.

— Понял, — расплывается в улыбке Ринат, будто думает, что ему что-то перепадет. — Поехали.

— До свидания, Лев Николаевич, — заканчиваю беседу, как приличная женщина.

— Мы не договорили Софья Дильшатовна, — прилетает мне в спину. Черт, он и мое отчество помнит.