Любовь в прямом эфире (СИ)

Эту темную сторону своей жизни я не собиралась рассказывать Льву. Я хотела остаться для него хорошей и чистой.

И снова свидание до полуночи. И машина, припаркованная под фонарем. И мы с ним сидим, держась за руки. Я понимала что у взрослого тридцатипятилетнего мужчины есть свои потребности, а я жуткий тормоз. И ведь он возился со мной? Почему?

— Что завтра делаешь? — поинтересовался Лев.

— Завтра выходной. С подругами встречаюсь.

— Про меня уже рассказала? — уголок его рта чуть дрогнул.

— В общих чертах, — пошутила я.

— Это радует, — кивает он и совершенно неожиданно подносит мою руку к своим губам и целует ее. Сердцу становится тесно, оно увеличивается с каждым биением и давит на ребра. На лбу выступают капельки пота, а низ живота начинает непривычно покалывать. Это новое ощущение мне неожиданно нравится.

— Лева, — шепчу я неуверенно.

— Соня, — отвечает он тоже шепотом, словно зная наперед, о чем, я хочу попросить.

— Поцелуй меня, пожалуйста.

— Хорошо, — он наклоняется ко мне и бережно кладет ладонь на мою шею и ведет вверх, фиксируя затылок. — Не бойся.

— Я не боюсь, — выдыхаю в миллиметре от его губ и закрываю глаза.

Первый раз — осторожный, неспешный, щемящий, медовый. Поцелуй, которого стоило ждать столько лет! Когда Лев понял, что я не дышу, он слегка оттянул мою нижнюю губу, чуть отстранился и спросил:

— Ну как?

Как? Как будто у меня за спиной выросли крылья и я вот-вот взлечу. Мне требовалось время, чтобы распробовать его, но я уже понимала, что не остановлюсь и захочу еще. И вскоре я осмелела настолько, что действительно пожелала большего.

***— Кажется, я готова, — осторожно призналась подругам, когда они собрались у меня на Женсовет.

Они уже давно были замужем и воспитывали детей: у Айлин — школьницы, у Дианы — маленький сын. Мужья их любили и на руках носили, и я искренне была за них рада. Вот только в моей душе ближе к тридцати начала образовываться пустота, которую хотелось заполнить. Дело в том, что я никогда не любила и не была любима. Для всего мира я была неунывающей и свободолюбивой Соней, но за улыбкой и смехом я скрывала боль одиночества. Это когда ты не вроде и не один, но одинок.

— Ты уверена? Он что-нибудь тебе говорил? Просил? — рассудительная Айлин забросила вопросами.

— Нет-нет, Лев очень терпелив, — покачала головой и тут же покраснела. — У нас дальше поцелуев на заднем сидении машины ничего не зашло.

— Да-а-а, — мечтательно потянула нежная. — На улице сейчас целоваться холодно. Вот так отлипнешь от него, глотнешь ледяного воздуха и заболеешь. И как оно — в машине? У нас с Азаматом никогда там не было.

— Целоваться? — переспросила я и задумалась. — Очень атмосферно. Тесно, правда. Но

так как будто в сто раз острее.