Любовь в награду

Он не вернул ей улыбки, но в его взгляде появлялось чуть встревоженное выражение, как будто он смотрел на что-то далекое в подзорную трубу, и этот предмет постепенно фокусировался перед его глазами, а то, что он увидел, оказалось неожиданным и волнующе приятным.

– Могу я оставить вам чай, лорд Ла Вей?

– Да, можете оставить, – резким тоном ответил он. Его обычная презрительная надменность вернулась, и он повернулся к Элайзе спиной. – А теперь можете оставить и меня.

Р-р-р! «Можете оставить и меня!»

Элайза не была уверена, что сможет когда-нибудь привыкнуть к тому, что ее прогоняют таким образом. Его слова звенели у нее в ушах, как будто в них эхом отдавался стук захлопнувшейся двери. Направляясь к двери, она машинально провела рукой по спинке коричневого стула – на удачу и еще потому, что дотрагиваться до бархата очень приятно, а она старается получать удовольствие везде, где только можно.

Спускаясь вниз, Элайза замедлила шаг, решительно вздохнула, развернула финансовую смету и быстро пробежала по ней глазами. Сначала смета показалась ей точно такой же, как предыдущая, но потом она увидела новую строку: «Цветы – один шиллинг».

Откинув голову, Элайза заулыбалась и торжествующе подпрыгнула.

Глава 8

Филипп выпил чай из ивовой коры, который на вкус был в точности таким же, как кора ивы, если лизнуть ее языком.

За это он вознаградил себя куском яблочного пирога. За пирогом последовал кофе, после чего Ла Вей откинулся на спинку стула и стал ждать смерти.

На самом деле он не думал, что новая экономка собиралась его отравить. В конце концов, она представила рекомендации от Редмондов, да он и сам прекрасно разбирался в человеческой натуре.

Но если рассуждать о смерти…

Совсем недавно он узнал, что смерть может настичь человека в любое время и в любом месте. Она пришла за его теткой, когда той было девяносто. Тетка испустила свой последний вздох на многолюдном семейном приеме – упала со звуком падающей деревяшки с того самого коричневого стула, который, похоже, так понравился миссис Фонтейн.

Смерть может быть грубой и несправедливой – от гильотины, например, которая прервала жизнь его отца, брата, кузенов и друзей. Смерть бывает насильственной и внезапной – она могла наступить от рук головорезов, напавших на него в Лондоне.

Так почему бы не принять смерть из рук экономки с глазами мягкими, темными и глубокими, как сердцевинка анютиных глазок – нет, лучше как темно-фиолетовая орхидея, – и улыбкой, от которой на ее подбородке появляется ямочка. Филипп ловил себя на том, что ему хочется повернуться к ней лицом – так человек поворачивается к лампе в темной комнате или к очагу – в холодной.