Игра в любовь

Энн напряглась всем телом, когда офицер недовольно нахмурился. Майору Ламберту такой ответ явно пришелся не по душе. Все это с ней уже было, только в другом времени и месте — когда ее собственного отца уводили под конвоем. В полумраке алькова она скинула туфли и принялась лихорадочно натягивать чулки — сначала на одну ногу, затем на другую. Она должна выглядеть как верх приличия и эталон пристойности. Это единственное, что понимали британские власти.

А тем временем снаружи офицер обратился к Айдену:

— Вы не будете возражать, если мы обыщем поместье, милорд?

— Буду, — отрезал Айден.

Майор Ламберт прищурился, но голос его оставался спокойным.

— Не понимаю почему. Если его здесь нет, то мы ничего и не найдем… а вы тем самым лишний раз докажете свою преданность короне.

— Гоняетесь за якобитами, майор Ламберт? Вам не кажется, что это дела давно минувших дней?

— В Шотландии якобитская угроза сохраняется всегда, лорд Тайболд. Вам ли, потомку одного из самых известных повстанцев в шотландской истории, этого не знать?

Айден от всей души рассмеялся."

"— Моего прадеда приравнивают к таким одиозным личностям, как Уильям Уоллес и Роб Рой?[6] Майор, чтобы вы знали: шотландская история полна имен повстанцев, следующих одно за другим, и будет это продолжаться до тех пор, пока Англия не признает наше право на самоуправление и не оставит свои деспотические замашки, как, например, вот эта.

Черты лица майора Ламберта ожесточились.

— Мой первейший долг — разыскивать предателей, где бы… и кем бы они ни были. Это касается и вас, милорд.

Энн не могла больше ждать, тем более, после подобного заявления. Айден играл с огнем. Неужели он этого не понимал? Если он не будет осторожным, майор возьмет его под арест вместо Дикона. Энн прогнала прочь мысль о том, что Айдена могут осудить и повесить как мятежника. Это станет огромной утратой для многих.

И для нее тоже. Пусть она делала вид, что его не замечает, что ей безразлично то, чем он занимается, но на самом деле она проникалась к нему все более и более сильным чувством. Каждый день она открывала в нем что-то новое — что-то благородное, прекрасное, достойное восхищения.

Она останется здесь, рядом с ним, даже если он не ответит ей взаимностью, просто потому что она уже не могла отсюда уехать. Он и гордые жители Кельвина навсегда запали ей в душу.

Интуиция подсказала ей: нужно придумать какой-то отвлекающий маневр, чтобы Дикон мог спокойно скрыться и чтобы ослабить напряжение, повисшее между мужчиной, которого она любила, и майором Ламбертом.

Энн разгладила юбки, расправила плечи и смело распахнула дверь во двор.

— Милорд, — прощебетала она, — вы не говорили, что к нам приедут гости.

Она попыталась вложить в интонацию как можно больше аристократической надменности.