Игра в любовь

— Могу ли я убрать со стола, милорд?

С согласия Айдена он почтительно приблизился к столу и стал собирать грязные тарелки. У него даже волосы были причесаны.

Пораженному Айдену оставалось только наблюдать за ним.

— Как ей это удалось? — спросил Хью.

Собственно, Айдена этот вопрос тоже интересовал.

— Она здесь новый человек, — раздраженно, с набитым ртом ответил Дикон. — Он просто захотел произвести впечатление на новую хозяйку. Это типично для слуг.

— Никогда не думал, что мне в своей жизни хоть раз доведется увидеть Норвала чистым, — заметил Хью.

— Думаю, я смогу докопаться до правды, — ответил Айден, вставая со стула.

— Спросишь у Норвала? — поинтересовался Дикон.

— Нет, пойду, поищу Энн.

Дикон пробормотал что-то неразборчивое, но Айден даже не стал прислушиваться. Успехи Энн пробудили в нем любопытство. С каких это пор лондонские дебютантки стали знать тонкости ведения домашнего хозяйства?

Он взбежал по лестнице, перескакивая через ступеньки. Коридор был освещен факелом. Он пошел в комнату для гостей. Ее там не оказалось, зато он успел заметить, что постель застелена свежим бельем. Паутина, пыль и копоть исчезли без следа, словно их никогда и не было.

Не тратя время на другие комнаты, Айден прямиком устремился в свою спальню.

За его комнатой всегда следили лучше, чем за остальными в доме, но все же следы уборки и здесь явно просматривались. Пыль была выметена, а пол пропитан маслом.

Две свечи мягко освещали комнату, в воздухе витал аромат гвоздики. Его ждала ванна, подогреваемая теплом камина. Мыло его оказалось сухим, а полотенце висело именно там, где он привык. Но самой Энн не было видно.

Пока он не повернулся к кровати.

Она лежала там полностью одетая: видимо, сон сморил ее моментально. Ее коса шелковой лентой лежала на собольей накидке. На нежной коже под глазами залегли тени. Руки покраснели от тяжелой работы.

Айден почувствовал укол совести. Он подошел к ней поближе.

— Энн?

Но она не шелохнулась.

Он представлял, насколько крепко она сейчас спит. У него самого бывали дни в Кельвине, когда он с трудом взбирался по ступенькам и падал в полном изнеможении на кровать, не в силах даже раздеться.

Забавно, но раньше он не замечал грациозного изгиба ее шеи… и маленького родимого пятнышка под ухом. Она с самого начала показалась ему привлекательной. Самыми запоминающимися были ее глаза цвета моря в шторм, а еще длинные стройные ноги… Но теперь он стал замечать и другие ее характерные черты, детали, которые начинаешь воспринимать, только пожив с человеком какое-то время.

Он снял с нее туфли. Оказалось, что чулки на пятке порвались. Там обнаружилась огромная дырка. Ему стало интересно, что же такое она делала — даже чулки порвала. Он решил, что нужно будет достать ей башмаки попрочнее.