Игра в любовь

Она узнала Фанга Мовата. Седоволосый и представительный, он стоял в окружении, казалось, целой армии рослых, крепких, симпатичных парней. Его сыновьям было от одиннадцати до двадцати с небольшим лет, и у каждого были рыжие волосы всевозможных оттенков.

Собаки тоже оказались тут как тут — они сновали между ног людей в надежде, что их подкормят или хотя бы дружески потреплют по холке. Самая маленькая собачонка, завидев Энн, тут же бросилась к ней, виляя хвостом так энергично, что извивалось все ее тело.

Айден повысил голос, чтобы привлечь всеобщее внимание:

— Слушайте все, это Энн, моя графиня. Она позаботится о том, чтобы нам подали завтрак. Не так ли, дорогая?

Дорогая? Энн пристально вгляделась в его красивое улыбающееся лицо, и ей стало ясно: он что-то задумал. Просто она еще не знала, что именно."

"— Я переговорю с поваром.

— Хорошо, потому что Фанг и его ребята буквально умирают от голода.

Тут сам Фанг вышел вперед.

— Доброе утро, леди Тайболд, — почтительно поприветствовал он ее, снимая шляпу. — Спасибо, что пригласили меня с моими парнями на завтрак, особенно вот так неожиданно. Моя Бонни хоть передохнет. У нее и так уйма времени уходит, чтобы раз за разом готовить на всю орду.

В ответ Энн только улыбнулась. Вот она и раскусила хитрость Айдена. Неужели он думал, что она в обморок упадет или истерику устроит? Или вообще потребует, чтобы ее отвезли назад в Лондон?

Она покажет ему, на что способна. Она устроит такой завтрак, какого у Фаша Мовата в жизни еще не было. Но сначала…

— Айден — Она подошла к нему вплотную и шепнула на ухо: — Где здесь кухня?

О, как он это любил! Его глаза блестели в предвкушении.

— Давайте я вам покажу. — Он взял ее за руку и повел через комнату в боковой коридор. Они вышли через дверь на небольшую лестничную площадку, за которой находилась кухня.

Айден один раз стукнул кулаком и толкнул дверь.

— Рой, а ну пошевеливайся. Хозяйка пришла.

Энн поперхнулась, увидев, в каком состоянии пребывает кухня. Если в большом зале, по ее мнению, царил беспорядок, то кухня превосходила его в этом смысле раз в сто.

В воздухе пахло луком, а также дюжиной других всевозможных запахов — некоторые из них были приятными, а некоторые определенно нет. Она зажала нос и в ужасе огляделась по сторонам. Повсюду возвышались горы грязной посуды. К столу была прислонена оленья нога, подобно отставленной в сторону трости. На полу уже успела образоваться лужица от стекающей с мяса крови.

Но хуже всего оказался повар. На Рое была грязная рубаха и кальсоны, в которых он спал прошлой ночью. При дневном свете четко виднелись пятна крови и еще чего угодно. Ноги его по-прежнему оставались босыми, а волосы показались даже более сальными, если такое вообще возможно.