Тридцать первая жена, или Любовь в запасе

А сделать это в лицо смелости хватит? – с вызовом спросила она.

Фиррюза ухмыльнулась. Маленькая и хрупкая, с пронзительными черными глазами и по-детски пухлыми щеками, она напоминала повелителю милую куколку, да и вела себя с ним как маленькая девочка. Но сейчас ее совсем не красило злобное выражение лица. Наклонившись вновь, она набрала земли и намочила в фонтане. С вызовом спросила:

– А чего ты хотела? Пришла на ужин, облила нас всех грязью, теперь не жалуйся, что и мы тебя немного запачкаем.

И опять швырнула в Элиссабет. Целила в лицо, но грязь немного не долетела, веером испачкав грудь и подол юбки.

Владыка был в полном шоке от вопиющего поведения своей женщины и испытывал стыд. Он уже хотел вмешаться, но тут заговорила Элиссабет, которая сохраняла полное самообладание:

– Я вас как раз не трогала. Все мои претензии были к Владыке, а с ним мы выяснили разногласия. Но раз так…

Она быстро приблизилась к Фиррюзе и двинула ей кулаком в солнечное сплетение. Та охнула и согнулась. Элиссабет схватила ее за волосы и макнула головой в фонтан, а затем, задыхающуюся и хватающую ртом воздух, впечатала лицом в землю клумбы.

Выпрямившись, отряхнула руки и обвела всех взглядом.

– Запомните, я никогда не бью в спину, но если меня тронут, всегда отвечу ударом на удар!

Жены ошеломленно молчали и расступались, давая принцессе дорогу.

Фиррюза, драконица, с детства избалованная, привыкшая к тому, что с нее сдувают пылинки, подняла с земли заплаканное и грязное лицо и закричала:

– Тебя казнят! Ты не имела права! Все свидетели. Стража!

Но Элиссабет даже не обернулась и не ускорила шаг, а остальные жены быстро разошлись в стороны – к пострадавшей никто не подошел. Они часто жаловались на выходки Фиррюзы, она многим успела насолить, но Владыка спускал ей все с рук, принимая за детские проказы. Драконица так невинно хлопала ресницами и просила у него прощения, обещая, что больше не будет…

Сейчас у него не возникло жалости: заслужила! Так и не сняв невидимость, он последовал за Элиссабет, задержавшись лишь затем, чтобы остановить бежавшую на крик стражу и приказать отвести Фиррюзу в ее покои и никого к ней не пускать.

Драконица могла сколько угодно строить из себя девочку, но ею давно не была, и такое поведение недопустимо. Как верно заметила принцесса, это недостойно жены Владыки. Своей выходкой Фиррюза в первую очередь опозорила его. С ней он разберется позже.

Пока же его больше волновало, где принцесса научилась так драться. Это не походило на женскую стычку, когда бестолково машут руками и стараются вцепиться в волосы. Да и максимум, на что способны аристократки, – дать пощечину.