Любовь со всеми удобствами

 – Как жизнь-то?

– Они уехали, – хмуро сказала Катерина, подойдя к ней. – Бросили раскопки и уехали в свою Германию. Или еще куда-нибудь, где бабы не дерутся палками, когда им под нос цветы суют.

– Да ты что?! – всплеснула руками Анюта. – Все-таки в окошко лез немчик?!

– Лез, – горестно произнесла Катерина и показала на цветы в вазе, поставленной на подоконнике.

– Знакомые розочки, – поглядела на цветы Анюта. – У Степаныча такие растут.

– То-то ему черти всю ночь мерещились, – вздохнула Катерина. – Вот. Уехали. А он мне перед отъездом, перед самой палкой, у костра, так прямо горячо и сказал: «Ихь либе дир!»

– В любви признался, значит, – покачала головой Анюта.

– А как ты без перевода догадалась?! – изумилась Катерина.

– Да слова любви, они ж на всех языках одинаковые! – пожала полными плечами Анюта и принялась вспоминать: – Лав ю, либе дир, ля мур, что-то еще есть, а, беллисимо! Это только наша Любка все «сори» да «сори», нормальные люди «ля мур» говорят.

– Действительно, – согласилась с ней задумчивая Катерина, – слова о любви очень похожи. В каждом какая-то своя музыка, а вместе – будто оркестр с одним дирижером. И этот оркестр от меня сегодня сбежал. Может быть, – она с надеждой поглядела на Анюту, – он еще вернется?!

– Конечно, вернется, – успокоила ее подруга, – получит от другой бабы ломом по спине и приползет, как миленький. Будет тебе в окошко щебетать: «Ля мур».

– «Либе дир» лучше, – вздохнула Катерина. – Я, конечно, в нем не нуждаюсь. Я и без него прекрасно обойдусь. Просто за державу обидно. Получается такая неприглядная картина жуткого негостеприимства. Он ко мне с намерениями и любовью, а я его палкой по голове."

"– Да уж, – теперь вздохнула Анюта, – плохо получается. А чего участковый приходил?

– Захар брату нажаловался, – поделилась своими выводами Катерина, – Тимофей пришел меня укорять, правда, как именно, я так и не поняла. Он нечаянно нашел Степаныча в той яме, что немцы копали.

– Этот вечно залезет не свою яму, – засмеялась Анюта. – А что в яме еще было кроме Степаныча?

– Странно, но ничего не было. Ни черепков Мамая, ни его разложившегося трупа, – задумалась Катерина. – Им нужно было глубже копать…

– Копали бы они глубже, да некогда им было. Когда копать-то? Вокруг сплошная «ля мур». А что Любка, переживает? Рты народу пытается музыкой заткнуть?! Она же на каждом углу трезвонила, что Фриц ее со своей мамой знакомить собирается и в Германию везти.

– Это был ее последний шанс, – трагически произнесла Катерина, закатывая глаза.

– Смешно! – заявила Анюта. – Вон ее последний шанс, в окне мотыляется. Продрал глаза к обеду, козел прыгучий, пялится на нас.