Любовь со всеми удобствами

 – Мало ее сжечь! – Окурок, хоть был и потушенным, но неприятно жег горло. Писатель принялся пить воду, заглотнул весь графин. Окурок благополучно пролетел в желудок или пищевод, куда именно, Карпатову уже было все равно, если уж не сразу в прямую кишку. Во рту писателя осталось неприятное табачное послевкусие, а в душе – гнев на ненормальную особу, травмировавшую его таким изощренным способом.

– Прекратите немедленно! – кричала ему Катерина, стоя на своей территории.

– А! – Карпатов отдышался и прищурил левый глаз, который у него внезапно задергался. – Решили меня добить?! Я до вас и не дотрагивался! Взгляды, – он поднял вверх длинный указательный палец, – не считаются, – и резанул им по воздуху.

– Я не знаю, на какую мерзость вы намекаете вместе со своей гляделкой, – сварливо заметила Катерина, – и что у вас там, – и указала на небо. – А цветочки, – она указала рукой вниз, – вы точно сожжете вместе с домом!

– Ах, так вам жалко цветочки?! – скривился в жуткой гримасе Карпатов. – Так это вы о них так печетесь, не давая добрым людям ни сна, ни отдыха."

"– Ну, ну, – попыталась пойти на мировую Катерина, – ни сна, ни отдыха измученной душе! Не ваши ли строчки, господин писатель? Или вы уже плюнули на свое произведение? Не волнуйтесь, бедная Матрена с честью оплачет его преждевременную кончину.

– Да какое вам дело до моего произведения?! – возмутился писатель, осознавая, что в ее словах есть доля правды.

– Мне? Никакого! Просто когда вы чем-то заняты, то не торчите в окне. И вред от вас тогда происходит наименьший! – Она передернула плечами и отвернулась, давая понять соседу, что разговаривать с ним больше не собирается.

Такой пассаж сильно обидел Карпатова, и он себя не сдержал.

– Фифа! – бросил он ей практически в спину и сразу испуганно замолчал.

– Фифа?! – произнесла Катерина и остановилась. – Это я-то фифа?! – Она обернулась и уставилась на притихшего писателя. – Резидент!

– Ой, боюсь, боюсь! Сейчас она меня ужалит ядом! – несло Карпатова.

Катерина гордо подняла голову и пошла от него прочь, демонстрируя всем своим видом полное пренебрежение к этому, по ее мнению, негодяю и подлецу.

– Подумаешь, – разочарованно произнес Карпатов, задернул занавески и хлопнул себя по лбу. – Идиот! – Он принялся укорять себя в несдержанности – фифа была лишней. Но ведьму-то она стерпела? Кто этих баб разберет? То ей это не так, то ей то не этак!

Он спустился на кухню, открыл аптечку и принялся искать лекарство для желудка. Кололо еще в области сердца, но на это он махнул рукой. Лекарства не было. Содержимое аптечки уже год никто не менял. В принципе, в этом не было ничего странного, Карпатов заботами о лекарствах себя не утруждал.