Любовь со всеми удобствами

Иностранцы на дороге не валяются! В их деревню они тоже забредают довольно редко, в кои-то веки забрели!

– Ждите меня здесь! – скомандовала она и побежала к непутевой соседке.

Катерина протерла сонные глаза и сладко потянулась. Ей снился изумительный сон: она лежала под палящим солнцем на берегу океана, слушала шум волн и крики чаек…

– Катерина! – пронзительно закричала одна откормленная чайка. – Вставай, засоня, кому говорят!

Катерина тряхнула головой, отгоняя наваждение, и высунулась в окно. В ее дворе с огромной кастрюлей стояла Анюта Шкарпеткина и ругалась.

– Вытряхивай свои худые мощи на бугор! – кричала ей Анюта. – Там такие мужики! Чистые Клаусы! Ждут не дождутся, когда ты придешь!

Не ожидая ничего хорошего, наскоро прополоскав рот остатками колодезной воды, Катерина схватилась за джинсы.

– Юбку надевай! – заявила Анюта, заглянувшая к ней в окно. – И рюшек побольше! Мужики, они женственность любят, а не ваш городской унисекс.

Катерина пожала плечами и достала свой единственный сарафан. Других рюшек у нее больше не было. Да и джинсы-то были одни.

– Держи, – Анюта сунула Катерине в руки горячую кастрюлю. – И улыбайся! Улыбайся так, как будто у тебя паралич лицевой части: широко и постоянно. Пошли! – скомандовала она и подтолкнула соседку к бугру, где вовсю шло копошение двух иностранцев, не понятно чем там занимающихся.

– Гутен морген, гутен таг! – крикнула им издали Анюта, толкая перед собой Катерину с кастрюлей. – Бьют по морде, бьют и так. – Это она добавила гораздо тише, для того, чтобы не обижать заморских гостей местной поговоркой. – Эта, шульдиген бита! Клаус! Морген! Тьфу ты, Мюллер! Дас ист, – она ткнула в Катерину, – настоящий русский красавиц! С борщом!

– О, ес! – воскликнул Клаус, ошарашенно, как показалось Катерине, разглядывая ее и кастрюлю. – Супер! Супер! – он показал большой палец.

– Это он про меня или про борщ? – поинтересовалась Катерина у Анюты.

– Какая разница! – воскликнула та. – Сейчас мы его накормим, и ты с борщом будешь у него ассоциироваться безраздельно. Она сама, – закричала Анюта немцам, как будто разговаривала с глухонемыми, – Катерина, говорю, сама борща наварила! Все утро, голубушка несчастная, у плиты маялась, старалась для иноземных гостей. Кушайте, гости дорогие! Чай, не женатые оба? Что-то колец на пальцах не вижу. Глянь, Катерина, окольцованы эти хмыри иностранные или нет?

– Я тоже плохо вижу, – призналась Катерина, не зная, куда девать руки с тяжеленной кастрюлей.

– Вряд ли, – задумалась вслух Анюта, – их Гретхены в такую даль одних бы не отпустили. А, немчура?! Где ваши фрау?! – Она показала на свой палец, где должно было быть обручальное кольцо. У Анюты его тоже не было.