Любовь со вкусом миндаля

 — Не смей подходить! — когда Ник шагнул ближе к лодке, предупредила она.

— Шэрен, милая, я…

— Я тебе не милая, я тебе никто!

— Ты моя жена, — тихо произнес Ник, а когда Шэрен возмущенно всплеснула руками, добавил: — Я порвал документы.

— Зачем? — изумилась она.

— Потому что, ничего еще не кончено. Шэрен, я…

— Что тебе нужно? — грубо оборвала она.

— Ты.

— Шпионка и шлюха? — Именно так он назвал ее в тот роковой день, именно эти оскорбления зло бросил в заплаканное лицо.

Ник содрогнулся от ее слов, понимая, что Шэрен сто раз права, а он тысячу раз виноват.

— Прости, любимая, — он сделал шаг к ней, осторожный и маленький, но наткнувшись на предостерегающий взгляд, отступил. — Выслушай, пожалуйста.

— Выслушать? — тихо произнесла Шэрен, затем практически закричала: — Я валялась у тебя в ногах и умоляла выслушать!"

"— Я знаю, как виноват перед тобой, знаю, как сильно обидел. Я думал, что ты моя любовь, моя жена, самый близкий мне человек — предала меня! — на выдохе ответил Ник. Громче, чем следовало, вызвав своим напором испуг в огромных синих глазах жены.

Напором и силой ты ничего не добьешься…

— Прости, родная, — мягко сказал он, вовремя вспомнив совет Трейси. Ник столько раз добивался желаемого силой и кипучей энергией, что успел позабыть, как действовать по-другому. Забыл, что не всё можно просто взять, что есть вещи, которые приятны только если их отдали добровольно. Шэрен была для него обжигающей страстью и нежной любовью — самой редкой драгоценностью. Ник безумно хотел, чтобы она вернулась к нему, но вернулась сама, по собственной воле. Он желал, чтобы она снова любила его.

— Думал? — переспросила Шэрен, проигнорировав его мольбу. Она обреченно покачала головой. Ник узнал правду, поэтому приехал. Только зачем? Принести ей извинения за несправедливое обвинение или, возможно?..

— Что тебе нужно, Ник? Знать твой ли это ребенок? Твой, можешь не сомневаться. — Шэрен выдохнула. Ник все-таки отец и должен знать об этом наверняка, а не гадать: правду она сказала или солгала, когда в сердцах заявила, что ребенок не от него. — Если хочешь, можешь навещать его, я не буду против.

«Возможно, ты будешь делать это чаще, чем Виктор», — печально подумала она, а потом искренне произнесла:

— Я тебя прощаю. — Затем с напускным спокойствием добавила: — А теперь я хочу остаться одна.

Шэрен отвернулась, скрывая горькие слезы и кусая губы, чтобы не начать всхлипывать в голос. Еще слово, и она снова кинется ему в ноги, моля не бросать, остаться с ними, а этого делать было нельзя. Ник был нужен ей больше, чем любой другой человек в этом огромном мире, но привязывать к себе мужчину с помощью ребенка, спекулировать на отцовских чувствах она не собиралась. Ник всегда твердо заявлял, что его дети будут расти в полной семье.