Любовь со вкусом миндаля

— Ты свободен, — подтолкнув к нему бумаги, сказала она. — Мы ведь ради этого собрались.

— Ты не ответила на вопрос. — Он не удостоил бумажки и взглядом, продолжая пристально изучать лицо жены.

— Потому что он оскорбительный! — не выдержала Шэрен.

— Извини, что не верю на слово! — повысил голос Ник.

Она сделала глубокий вдох, стараясь поймать ускользающее и такое хрупкое душевное равновесие.

— По какому праву ты оскорбляешь меня? Я даю тебе развод, ничего у тебя не требую, даже твою фамилию для ребенка. — Шэрен твердо решила взять обратно фамилию Прескотт, и у малыша будет именно она. — Трейси сказала, что ты должен знать, мне кажется, она ошиблась. — Она непонимающе пожала плечами, потом взяла сумочку и поднялась. Ник тоже встал.

— И не тебе обвинять меня в неверности, — не сдержалась она, вспомнив все измены Ника. Ведь они все еще женаты, значит, его любовные похождения ни что иное, как нарушение брачных обетов и клятв, которые они давали. На мгновение в голубых глазах что-то промелькнуло. Стыд? Сожаление? Раскаяние? Шэрен не стала выяснять и разбираться, да и сменилось оно настолько быстро холодным безразличием, словно ничего и не было.

— Мы не договорили, — не собирался сдаваться Ник.

— Нам не о чем больше говорить, — устало произнесла Шэрен, собираясь уйти.

— Нет, есть о чем! Если это мой ребенок…

— Если твой? — резко развернувшись, хрипло переспросила она.

Ну что же, Ник желал полной свободы, и ребенок никак не вписывался в его планы. А тем более от женщины, которую он ненавидел. Вот только совесть не позволяла поступить так же, как его отец поступил с матерью самого Ника. Он не мог бросить своего ребенка, хоть и не хотел его.

Шэрен сглотнула, готовясь произнести самую чудовищную ложь в своей жизни.

— Живи спокойно, Ник. Это не твой ребенок.

Все, она облегчила ему жизнь, и больше их действительно ничего не связывает, а малыш будет только ее.

— И держись подальше от меня. — Шэрен развернулась и буквально побежала к двери, но Ник кинулся следом, преграждая путь.

— Не смей больше лгать мне! — предупреждающе процедил он, решительно привлекая ее к себе, не позволяя ускользнуть.

— Я никогда не лгала тебе! — крикнула она. — И не смей прикасаться ко мне! — Шэрен билась в его руках, надеясь оттолкнуть, высвободиться и убежать. В своих снах она научилась убегать от него, и даже от себя самой.

— Я твой муж, — прижимая ее еще крепче, вдыхая легкий аромат духов и ощущая даже через пиджак ледяные ладошки, с силой упиравшиеся ему в грудь, жестко заявил Ник. — И это мое право."

"Шэрен вздрогнула, но не от его замечания, сказанного грубо и властно, а от прикосновений, которые, вопреки словам, были осторожными и нежными.