Любовь Черного (СИ)

Потому что Руслан не успокаивается, пока не стягивает с меня абсолютно всю одежду. А крепкий захват он сохраняет даже во сне. И это ощущается правильно. Будто именно так и должно быть. Его терпкий запах пропитывает каждую мою клетку. Мята, соль, и что-то мускусное, особенное, неповторимое, только его.

Просыпаюсь, когда солнце ярко светит в лицо. Прищурившись, бросаю взгляд на часы. Еще рано. Восемь утра. Нужно задернуть шторы, пока Руслан не проснулся.

Пытаюсь осторожно убрать его руку со своей талии. Получается не сразу. Чудом умудряюсь выскользнуть.

А он переворачивается на спину. Издает недовольный рык, но глаза не открывает. Мощная грудь продолжает мерно вздыматься.

Поднимаюсь и застываю возле кровати. Не могу отвести глаза от жутких синяков, которые уже четко проступают на скульптурно вылепленном торсе. Внутри все болезненно сжимается.

Где он был? С кем подрался?

Еще и та окровавленная рубашка…

Тут мой взгляд невольно соскальзывает ниже. Кровь ударяет в щеки. Травмы явно никак не сказались на основных рефлексах Руслана.

Он возбужден. Очень. А сильнее смущаюсь, осознавая, что не выходит оторваться и перестать его разглядывать. Везде. Он красив. Здесь тоже. Ровный и крупный член вздергивается к животу.

– Будешь просто смотреть? – хриплый голос заставляет меня вздрогнуть.

Руслан обхватывает мою ладонь, переплетая наши пальцы в замок. Ловит мой взгляд в капкан горящих черных глазах.

– Извини, не хотела тебя разбудить, – сглатываю.

– Какой на хер сон? – оскаливается и подается вперед, подхватывая меня. – Когда ты рядом.

Он за считанные секунды умудряется опять уложить меня на постель. Нависает сверху, жадно изучая каждую мою реакцию.

– Что не так? – хмурится Руслан.

– Твои синяки, – говорю как есть. – Знаю, это часть твоей… хм, работы. Но даже видеть их больно.

Накрываю его сбитые костяшки пальцами. Едва дотрагиваюсь. Последствия жестоких драк мне совсем не нравятся.

Но что я могу ему сказать? Завяжи с темными делами? Оставь криминал? Наверное, там нельзя просто взять и все прекратить. А может он сам не хочет ничего бросать?

– Ты больше этого не увидишь, – твердо произносит Руслан.

Он накрывает мой рот поцелуем. Гасит тревогу. Его губы заставляют полностью забыться и потеряться под напором страсти.

Ниже и ниже. По горлу, по плечам, по груди. Заставляя задрожать, выгнуться, накрыть ладонями широкие плечи, впиться ногтями в гладкую смуглую кожу.

Его поцелуи ощущаются как огненные метки.

– Подожди, – бормочу. – Надо шторы задернуть.

Руслан трется щетиной о мой живот, заставляя простонать. А после поднимает голову и смотрит прямо в глаза.

– Зачем? – усмехается. – Там такие стекла, что никто нас не увидит.

– Здесь слишком светло.

– Там, где ты, всегда так.