Любовь с уведомлением

Кожа здесь нежнее, а трещина глубокая, и каждое прикосновение отзывается мычанием Вересова. Прикладываю средство и обдаю дыханием повреждённое место, и так до тех пор, пока не убрана вся кровь. Что интересно, мужчина молча исследует меня, обводит взглядом каждую чёрточку, останавливаясь на губах, а затем внимательно изучает волосы."

"Для нас обоих этот вынужденный тесный контакт, своего рода знакомство. Люди, проработавшие бок о бок больше четырёх месяцев, впервые видят друг друга под другим углом. По крайней мере, я. Это не означает, что моя неприязнь к боссу испарилась, но если бы наше интернет-знакомство переместилась в реальный мир, я бы хотела вызвать интерес у Ильи Андреевича. Необъяснимый и, скорее, больше девичий порыв понравиться тому, кто каждый день смотрит на тебя как на пустое место и относится так же.

Последний штрих – пластырь, потому что рана над бровью ещё кровоточит. Собираю аптечку, избавляясь от использованных материалов.

– И рубашку сменить нужно, – указываю на красные пятна, которые очень заметны на белой ткани.

Подхожу к шкафу в кабинете босса, где имеется всё необходимое на случай непредвиденных обстоятельств, и достаю сменную одежду, а когда поворачиваюсь, мой взгляд приковывает татуировка на правом плече. Я уже её видела, но при иных обстоятельствах и, как я думала, на другом человеке. Последние крохи сомнений, не угасавшие всю неделю в надежде, что всё же Космос не босс, а любой другой человек в городе, уничтожены. Приближаюсь, чтобы протянуть вещь на вытянутой руке, сохранив безопасную дистанцию, и прилагаю усилие, чтобы не пялиться на натренированное тело Вересова. Он молча надевает рубашку и застёгивает пуговицы. Дежавю. За подобным действием я застала его на прошлой неделе, удивившись неоднозначной картине. Но теперь знаю: он делал фото, которое я с упоением рассматривала, восхищаясь необычным орнаментом.

С трудом отдираю взгляд от рисунка на теле босса, чтобы поймать вопросительный мужской и мгновенно ретироваться. Не желаю, чтобы он видел больше, чем мне хотелось бы показать.

– Дарья, – окликает, когда я уже готова покинуть кабинет, – спасибо.

– Не за что, Илья Андреевич. И да, горячие напитки лучше пока не пить, – указываю на разбитую губу. – Будет больно.

– Теперь я знаю, что вы способны избавить от боли одним своим дыханием, – растягивается в улыбке, тут же вспоминая, что ещё несколько дней улыбаться не стоит.

– Это разовая акция. Уверена, у вас есть человек, который избавит от боли любым из существующих способов. Возможно, он будет даже более приятным.

Намекаю на присутствие женщины, потому как уверена, что за Вересовым очередь таких, как Инесса, но в ответ получаю тоскливый взгляд, который свидетельствует – он одинок.