Любовь и ненависть в Ровердорме

Она все время твердит, что это ты во всем виновата и у нее случился приступ именно из-за тебя. Что ты ей сделала, Мира?! Из-за чего ей так плохо?

Я понятия не имела, в чем успела провиниться в тетиных глазах, но выяснять отношения ни с Илейн, ни с Азалией Уилсон не собиралась: у меня не было на это времени.

– Твоей маме сперва не помешало бы задаться вопросом, что она сделала нам, – отрезала я.

Затем сказала Илейн, что уезжаю к роженице, но если станет совсем уж плохо, то пусть зовут тетю Прим. Она рядом и сможет помочь.

– Не думаю, что мама согласится на шаманскую магию, – всхлипнула Илейн. – Ей нужен нормальный доктор или хороший маг, а их здесь нет! Мы даже обратились к герцогу Кавингтону, но он тоже нам не помощник, потому что за ним приехали эти… Эти ужасные люди в странных одеждах, и он до сих пор еще не вернулся!

Оказалось, пока я провожала гостей, а потом разыскивала Лиззи и разговаривала с Данкером, Илейн успела послать слугу в «Кипарис», но оттуда ей ответили отказом. Тайлора Бартона в имении не было.

– Выходит, его увезли люди из исконного народа? – изумилась я.

– Они забрали его с собой, и я не знаю, чем это закончится! – вновь всхлипнула Илейн, на что я пожала плечами.

Сказала, что исконники не причинят герцогу вреда, так что беспокоиться не стоит.

Затем попрощалась с кузиной, сказав, что мне надо поспешить, после чего уехала к Данкерам – Донахью к этому времени успел запрячь Мерлина в коляску. И пробыла там до полуночи, пока округу не разбудил голос первого малыша.

А потом и второй малышки.

У счастливых родителей появилась на свет двойня – причем роды пришлось принимать мне, так как ни повитуха, ни доктор Герен, ни маги из Ольсена так и не явились. Но я старалась изо всех сил – снимала боль, вливала силы в измученную долгими родами мать.

Потом они заснули – и мамочка, и детки, – а взбудораженный отец расхаживал по дому, вскидывая руки, бормоча, что он все еще не в силах поверить в произошедшее. Зато его родители – счастливые бабушка и дедушка – накормили нас с Донахью ужином и сложили в благодарность целых две корзины с едой, хотя я пыталась отказаться.

Затем поняла, что не стоит, иначе они обидятся.

И по дороге домой мы с Донахью мечтали о том, как сразу же ляжем спать.

Быть может, в его случае это и сбылось, но мне не настолько повезло, потому что на крыльце меня уже поджидала кутавшаяся в пуховый платок Илейн. И ни поющие свои песни лягушки, ни темнота, ни трели сверчков, ни уханье пролетевшей неподалеку совы кузину больше не пугали.

И даже когда со стороны гор на несколько голосов завыли волки, Илейн и ухом не повела.

Оказалось, доктор Герен так и не приехал в «Поющую Иву», а ее матери совсем плохо. Настолько, что Илейн опасалась за ее жизнь.

И нет, уговорить тетю Прим помочь им не удалось.