Любовь и ненависть в Ровердорме

 – Ложь от первого до последнего слова, и я…

Внезапно мое внимание привлекло движение наверху, и я подняла глаза. Но отреагировать не успела, и уже в следующую секунду на голову Илейн приземлилась огромная жаба. Квакнула испуганно, кузина дернулась.

Тут жаба сползла ей на лицо, и Илейн истерически завизжала.

– Стой, я ее сниму! – воскликнула я, но было уже поздно.

Илейн, продолжая верещать, закрутилась на месте, размахивая руками. Тут с дерева на нее упала еще одна жаба. Затем вторая и третья – Илейн Уилсон оказалась под настоящим жабьим дождем. Одни падали ей на голову и на плечи, другие вцеплялись в одежду – в платье, шаль, а Илейн верещала так, словно ее разрывали на части.

Крутилась, размахивая руками, и я ничем не могла ей помочь.

Наконец, она кинулась бежать, но я не стала ее преследовать. Лишь удостоверилась, что Илейн свернула не к пруду, где могла бы попасть в очередные неприятности, а в сторону дома."

"Жабий дождь сразу же чудесным образом прекратился. К тому же ни одно земноводное не попало на меня или на мое платье, хотя мы с кузиной стояли рядом.

Я подняла голову.

– Я тебя вижу, – заявила тому, кто сидел в ветвях, – можешь больше не прятаться! Слезай с дерева, нам нужно поговорить.

Потом стояла, дожидаясь, когда он спустится на землю, порадовавшись тому, что из окон дома нас невозможно увидеть.

– И второй тоже пусть слезает, – сказала ему. – Весь ваш дружный коллектив! Итак, – произнесла я строгим голосом, – значит, ты и твои подельники засели на деревьях в нашем саду с полными карманами лягушек…

– С жабами, мисс Мира! – насупившись, произнес Томми Лайтингер, затем тряхнул вихрастой головой. – Лягушки для этого дела не годятся.

– Для какого такого дела? – поинтересовалась я подозрительно.

– Для того, которое нагадали этой столичной… Этой… Не помню, как ее зовут!

– Илейн Уилсон – вот ее имя.

– Точно, этой Илейн нагадали жаб, поэтому лягушек мы не ловим, они не подходят! – торжественно возвестил Томас. Его подельники дружно покивали. – Весь Ровердорм об этом знает!

– О чем он знает, Томас?

– О том, как много плохого они сделали вам с Лиззи. Поэтому мерзкую Илейн будут везде преследовать жабы, куда бы она ни пошла! Уж мы-то об этом позаботимся!

– То есть это был ты?! Значит, это ты вечно подкидываешь ей жаб?!

– Не только я, – покачал он головой. – Я-то сделал это всего лишь два раза. Один раз ночью закинул ей жабу через окно – вот она визжала!.. Нет, не жаба, а эта Илейн! И сейчас мы подкараулили ее в саду. А остальное – нет, это были не мы.

Сказав это, Томас покачал головой, и мальчишки с явным сожалением подтвердили, что в другие разы они не замешаны.