Любовь против (не)любви

Потому что она — определённо лучшая из женщин. Ни у кого такой нет. Это увлекало и заводило, и оказалось каким-то новым ощущением — почувствовать себя лучшей из женщин. Красиво говорить он, похоже, не умел, а думал вроде неплохо, и хорошо, что она это ощущает, и тоже может подумать о нём… неплохо.

И память тела подтвердила, что от этого человека Кэт опасности не ждала. А только лишь — немного ласки.

Катерина боялась, что выдаст себя — не тем словом или движением, все ж таки — другой человек! Но или они с несчастной Кэт оказались в этом вопросе похожи, или милорд Роберт — человек ненаблюдательный, и ему оказалось достаточно стройного тела, нежной кожи, рыжих волос и зелёных глаз. Он даже не дал ей зажечь новую свечу, когда догорела старая, мол — да и так же всё хорошо, зачем свет? Правильно, незачем. И вообще в таком деле незачем, и сейчас — особенно. А ночью все кошки, как известно, серы. Рыжие — тоже.

А потом она задремала и не сразу поняла, что он ушёл.

Ушёл — и ладно. Никто не будет храпеть, сопеть и перетягивать одеяло на себя. Тем более, что одеяло могло быть и потеплее, самой холодно.

Катерина встала, нашла на сундуке тёплый плащ и положила поверх одеяла. Так лучше, да. Можно спать. Остальное завтра."

"9. Осмотр территории

Утро началось с побудки в исполнении Грейс.

— Миледи, рассвет. Вы всегда просили будить вас на рассвете.

Вот так, значит — просила. Интересно, для чего? Но — рассвет так рассвет. Катерина встала — выбираться из-под тёплого одеяла в прохладную комнату было ужас как некомфортно — но что с этим можно сделать, мы ещё подумаем. А пока — умыться, одеться — и что дальше?

Дальше Грейс принесла завтрак. Вот так — значит, утром в люди можно не ходить и с семейством не встречаться.

— Скажи, а обед можно так же у себя устроить?

— Вы ведь пробовали, — вздохнула Грейс. — Но миледи Маргарет сказала, что нечего по углам куски таскать, приличный дом всё же. И поэтому все, кто есть дома в обеденное время, должны явиться за стол.

Приличный дом, значит. С единственной-то скатертью, и та — грязная.

— Поняла, — кивнула Катерина. — А почему наша миледи такая замученная? Женщина, которая командует таким домом, могла бы выглядеть и получше.

— Так груши свои в меду трескает, — пожала плечами Грейс. — К ней милорд Рональд даже целого целителя привозил из столицы, но она долго его к себе не подпускала, потому как не переносит милорда, и всё, что от него — тоже. А потом милорд Роберт её убедил, и она позволила себя осмотреть и полечить. Так-то ей несладко было — девчонки, кто в покоях убирает и одежду чистит, рассказывали — так живот болел, что вся была белая и страшная, и на всех бросалась, аки зверь. А потом целитель боль ей снял, снадобье какое-то дал и сказал, что питаться нужно умеренно, пока не лопнула.