Любовь против (не)любви

Он же Танкредо Велассио, он же Морской Сокол — его так прозвали ещё давным-давно, нас всех на свете не было. Отец, господин Жанно и господин Ли служили ему ещё совсем юными.

— Сколько же ему лет?

— Не знаю, много. Может быть, как принцессе Катрин. А может быть, и больше.

Значит, его супруге — тоже немало. Ох.

У Катерины зудело, она хотела бросить всё и побежать… только вот куда? Нужно подождать.

Когда они вернулись в дом и рассказали, что видели корабль Фалько, все обрадовались. Старшие сидели на террасе и смотрели на закат — Саважи и де Риньи, тут же на ковре что-то строили из гладко обструганных деревяшек все три девочки. В углу пристроилась Грейс и вышивала воротник сорочки. Джорджи смотрел на море и тихонько играл на флейте, и было очень красиво.

— Джорджио, вы умеете подбирать гармонию к гитаре? — спросила госпожа Лика.

— Я никогда не пробовал, — ответил тот. — Но если мне написать последовательность нот…

Все рассмеялись, что вечер потерян — потому что музыкальные занятия, как известно, требуют времени и сил. И госпожа Лика принесла гитару — почти такую же, как встречались дома, только поменьше, и они с Джорджи сидели на краю террасы, свесив ноги вниз, и что-то там состраивали — до темноты.

А с темнотой прибыли новые гости. Сестра Жанно оказалась похожа фигурой на мать — такая же невысокая и хрупкая — а лицом на отца. И у неё тоже были острижены волосы — до плеч, почти каре. Герцог Саваж как увидел её, так раскрыл глаза широко-широко, а она только отмахнулась — да ладно тебе, папа, мне удобно, и мужу нравится, а что ещё надо? Оказалось — это ещё одна воительница, боевой маг, как и её матушка. И они тоже только что кого-то победили.

Матушка долго её обнимала, что-то тихо говорила, а потом улыбнулась и отправила помыться и переодеться с дороги, и Алиенору, и её мужа.

Муж — высокий, мощный и кудрявый — обнял Жиля и поцеловал Катерину в щеку, и сказал комплиментов — в стихах. И пригласил на корабль — проветриться, так он сказал. Жиль ответил — что постараемся. Алиенора подмигнула и сказал — потом посидим и поговорим, хорошо?

После ужина Жиль потянул Катерину в их комнату.

— Кати, ты всё время молчишь и что-то там себе думаешь. Не расскажешь?

— Я пытаюсь усвоить и принять всё новое. Обдумать, осмыслить. Всех твоих родных. Они у тебя очень добрые, — совсем не похожие ни на ту семью, что была дома, ни на Телфордов.

— Они разные. Мои родители — некроманты, на доме суровая защита. Саважи — боевые маги, все, кроме Лионеля, среднего сына, но он тоже кое-что умеет, и маленькой Эме, о ней пока непонятно, что там будет. Все эти люди сами по себе небольшая армия.

— Я так и поняла, — улыбнулась Катерина. — Но — дружественная к нам армия."

"— Верно. Ты улыбаешься — это очень хорошо.