Любовь против (не)любви

На вкус питьё оказалось горьковатым, но терпимым.

Мэгвин же тем временем доставала из сундука хлеб, сыр и что-то ещё. И резала яблоки — суровым ножом, что висел в кожаных ножнах у неё на поясе. Выложила всё это на тарелку и поставила рядом с Катериной на кровать.

— Ешь. И спрашивай, разрешаю. Обещаю ответить честно.

Хлеб был какой-то сероватый, на вкус — будто не из пшеничной муки, а какой-то ещё. С отрубями? Со злаками? Сыр — овечий, вкусный. Мясо — вяленое, нарезанное тонкими полосками. Яблоки — сочные и сладкие, какой-то неведомый Катерине сорт, таких вкусных яблок она отродясь не ела — ни в молодости, пока ещё был Советский Союз, ни в зрелости, когда фрукты стали привозить со всего мира даже в их глубинку.

Стоило только начать — и Катерина поняла, что изрядно проголодалась. Правильно, сколько она уже не ела-то? Надо поесть. И нечего болтать, пока ест, потом поговорят. Тем более, что хозяйка тоже ела. Отрезала своим огромным ножом маленькие кусочки и отправляла в рот, а оставшиеся зубы у неё были небольшими и аккуратными. Вилки у неё нет, что ли, зачем руками-то хватать?

Управившись с трапезой, Мэгвин смахнула крошки в тряпицу и за порог, и какие-то птицы с жёлтыми и красными грудками тут же прилетели и стали клевать те крошки. Мэгвин улыбнулась, что-то сказала — Катерина не разобрала — взяла оставшийся кусочек хлеба и раскрошила им с улыбкой, произнося нараспев какие-то непонятные слова.

А потом закрыла дверь и уселась напротив Катерины.

— Ну что, спрашивай теперь.

Катерина уже собралась, даже рот раскрыла, но в дверь домика застучали — да как сильно и громко, очевидно — мужская рука.

— Кого там ещё принесло, — пробормотала Мэгвин и пошла открывать."

"— Мэг, открой! Это я! Открой, я знаю, что ты там! Следы на снегу вижу! И птицы твои тут! — раздался снаружи молодой мужской голос.

Она открыла дверь — но не нараспашку, а только выглянула.

— Ну?

— Как оно, Мэг? Удалось?

— Я ещё вчера сказала, что удалось. Слаба она, встать пока не может. Одежду принёс?

— Вот, возьми. — в руки Мэгвин перекочевал увесистый тюк.

— И славно. Она головой сильно ударилась, когда упала, и ничего не помнит. Ни как её зовут, ни тебя. Она тебя сейчас и не узнает. Проснётся — я ей всё расскажу. Завтра приходи.

— Ладно, как скажешь, всё равно кроме тебя никто её на ноги не поставит, — согласился невидимый мужчина.

Мэгвин закрыла дверь и положила на лавку тот самый тюк.

— Кто это был? — нахмурилась Катерина.

— Твой муж, Робби Телфорд.

* * * *— Какой ещё муж? — похолодела Катерина.

Сон становился страшноватым. Вдруг узнать, что у тебя есть какой-то неведомый муж — только ещё не хватало!

— Даже и не самый плохой, по местным-то меркам, — усмешка Мэгвин вышла странной. — Старший сын и наследник лорда Телфорда, властителя здешних земель.