Призрачная любовь (ЛП)

 — Но в любом случае, знаешь, как бывает, когда ты там, а музыка играет так громко, что ты почти ничего не слышишь? Так вот, когда я была с ним, его губы были прямо у моего уха, поэтому, когда он что-то сказал, я услышала его отчетливо и сразу узнала его голос.

— Черт.

— Да. То есть, наверное, я бы пережила, если бы выяснилось, что он не знал, что это я, и, конечно, он не знал… в первый раз. Он понял это на обеде в честь маминого дня рождения, прямо перед тем, как мы пошли в «Пульс», так что к тому времени, когда я появилась во второй раз, он точно знал, кто я, и, несмотря ни на что, он все равно прикоснулся ко мне.

— Вау. Это довольно грандиозно.

— Нет. Грандиозно — это размер его члена, — говорю я с ухмылкой. — Не говоря уже о пирсинге.

Ее челюсть почти касается земли.

— Чушь собачья. У Айзека Бэнкса проколот член? Черт возьми, ты везучая маленькая шлюха. Я умирала от желания вычеркнуть пирсинг члена из своего списка желаний, но мне никогда так не везло. Как это?

Мои щеки вспыхивают. Одна мысль о том, какие ощущения вызывает у меня этот пирсинг, накрывает меня теплой волной глубоко внизу живота.

— Это невероятно. Айзек… черт, Бекс. С ним все невероятно.

Она качает головой, как будто ей нужна секунда, чтобы осознать все это.

— Я предполагаю, что именно поэтому ты была разъяренной сукой две недели подряд.

Мои губы изгибаются в усмешке.

— Виновата, — говорю я ей. — Это был настоящий шок, когда я поняла, что в той комнате был он, и поэтому я немного накричала на него. Я чувствовала себя преданной и грязной, как будто он отнял у меня что-то, что я не была готова отдать, понимаешь? Я была готова потерять девственность с совершенно незнакомым человеком, и это меня устраивало, а узнать, что это он теперь знает обо мне все эти вещи… Я не знаю. Я впала в депрессию на две недели, и теперь, когда у меня появился шанс все обдумать, я поняла, что на самом деле меня потрясло то, что даже после того, как он был со мной, и как это было потрясающе, это ничего не изменило. Он по-прежнему не хочет меня, и мне пришлось проглотить горькую пилюлю, что меня никогда не будет достаточно для него. Но как бы то ни было, он появился у моей двери и отказался уходить, пока мы все не обсудим, и ему нужен был способ загладить свою вину, потому что он чувствовал себя полным дерьмом, и, прежде чем я успела обдумать свои слова, я предложила ему ультиматум.

Бекс прищуривает глаза.

— О черт, — говорит она, снова принимаясь расхаживать. — Пожалуйста, скажи мне, что ты сказала не то, что я думаю.

Я с трудом сглатываю."

"— Я… э-э-э… возможно, предложила ему научить меня пределам моего тела за спиной Остина, илиииииии, — говорю я, растягивая слова. — Я могла бы найти кого-то другого, кто бы это сделал.

Бекс падает обратно на траву.

— Ох, слава богу, — говорит она.