Любовь вне правил

Я никогда бы не выгнал сына из дому, в какой бы цвет он ни покрасил волосы, в розовый или в зеленый… это неважно, ведь я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив и жил полной жизнью. Да, я буду рад, если ты перестанешь меня бесить при каждой возможности, но не думай, пожалуйста, что когда-либо я хотел, чтоб вы с Реми в ту ночь поменялись местами. Это ужасное несчастье, но оно произошло, и ты абсолютно прав: никто не виноват.

Я уставился на отца, как на пришельца. От холода у меня онемели ноги, но в ушах гулко билась кровь.

– Ты никогда раньше такого не говорил. Обычно просто злился, выходил из комнаты и предоставлял маме со мной расправляться.

– Мне всегда было трудно найти с тобой общий язык, Рул. К Рому я относился как к товарищу, Реми всегда всем нравился, а ты… ты шел своим путем с детства, и я думал, что ты не нуждаешься ни в какой моей помощи, чтобы добиться цели. Твоя мать гораздо слабее, чем я думал, и, хотя я понимал, что события последних нескольких лет никому не пошли на пользу, но упорно надеялся, что она как-нибудь справится. Чем суровее мы становились, тем яростнее ты отбивался. Ты никогда не подпускал мать к себе так, как ей хотелось, и я вижу теперь, сколько боли мы тебе причинили. Мне следовало поставить точку уже давным-давно.

– Она жалеет, что я не Реми.

Сказать это вслух было все равно что раскрыть многолетний, тщательно охраняемый секрет.

Отец кашлянул и потер руки.

– Она мечтала, чтобы с тобой было так же легко. Реми не спорил, не создавал проблем, он просто плыл по течению. Ром знал, что мы против его вступления в армию, но все-таки ушел, потому что он упрям и мечтает сделать мир лучше. А ты никогда не отличался добродушием и уступчивостью. Ненавидел правила, которыми тебя окружали. Ты всегда был оригинальной творческой натурой, но мы совершенно не понимали друг друга – если тебе говорили идти налево, ты поворачивал направо… У Марго не осталось сына, которым она могла бы управлять и командовать. Ей хотелось кого-то опекать… Реми никогда не возражал против опеки – и Шоу тоже, но теперь девочка выбрала в союзники тебя, и Марго быстро покатилась по наклонной…

– Папа, я не могу вернуться. Не сейчас. Спасибо за поддержку – и мне очень жаль, что ты не сказал все это несколько лет назад. Тогда, может быть, я вел бы себя получше и не так часто принимал сомнительные решения. Но больше я не намерен быть для матери козлом отпущения.

Он вздохнул и посмотрел на дверь, откуда с мрачным видом вышел Ром."

"– Похоже, ты не один так думаешь.

– И Шоу тоже. Я не позволю маме превращать ее в пешку.

– Согласен. Шоу для меня как родная.

Вид у Рома был мрачный. Мои глаза под влиянием сильных чувств становились серебристыми или серыми, а у брата блистали ярко-синим.

– Она совсем рехнулась. Отец, я серьезно.