Без права на любовь

Хотя откуда у такой жалкой оборванки совесть?!

— Эллина, успокойся! Давай поговорим!

Северянка схватила меня за растрепавшуюся за ночь косу и потащила прочь из комнаты. Я пыталась сопротивляться, но все без толку. Эллина была гораздо сильнее меня, да и опыт в драках, в отличие от некоторых конопатых доходяг, у нее имелся. Все, что оставалось, это, скрючившись, босиком, в одной сорочке семенить за девушкой по коридору.

— Отпусти меня! Мне больно… Да послушай же меня!..

С ужасом я смотрела на приближающуюся лестницу — что, если Эллина меня вниз столкнет? Без магии я совершенно беззащитна. А магией пользоваться нельзя… нельзя… нельзя…

— Что здесь происходит?! — разнесся громогласный голос Марты.

На лестничной площадке стояла экономка. Никогда не думала, что так обрадуюсь встрече со старой перечницей.

— Да вот, приживалку выпроваживаю. — Лица Эллины я не видела, но буквально чувствовала источаемое ею злорадное торжество. — Совсем охамела! В комнате виконта поселилась!..

— Эллина, во-первых, отпустите Алану. Во-вторых, вы сами здесь не хозяйка, а всего лишь гостья, такая же, как Алана. Не вам решать, кому жить в доме, а кому нет.

— Ты сравниваешь меня с ней?! — зашипела северянка и так дернула за косу, что у меня чуть глаза из орбит от боли не вылезли.

Я не удержалась на ногах и растянулась на полу у ее ног.

— Эллина, отпустите девушку. Или мне позвать слуг? — Сквозь слезы я заметила, что на первом этаже у лестницы стояли Киртан и повар, чуть поодаль о чем-то шептались горничные. — Во время отсутствия виконта в этом доме всем распоряжаюсь я. И поверьте, в моих силах ваше пребывание здесь сделать невыносимым. Отпустите девушку! Алана находится под моим покровительством! Господин Ферт лично просил меня присмотреть за ней.

Северянка выпустила наконец злополучную косу, не отказав себе в удовольствии напоследок пнуть меня. Повезло, что удар пришелся по бедру и на Эллине были мягкие домашние туфли, а не окованные железом армейские ботинки.

Вцепившись в ограждение, я сидела у самого края лестницы. Чувствовала себя униженной, растоптанной… Какая же психованная тварь эта Эллина!

Сухонькая старушка помогла мне подняться.

Ноги дрожали, мысли путались. Я с трудом сдерживала слезы. Не от боли и обиды, а потому, что свидетелями моего позора оказались все домочадцы и мне нечего оказалось противопоставить белобрысой стерве.

— Алана, думаю, вам действительно лучше переселиться в свою комнату, — сказала экономка.

Я кивнула.

— Эллина, вы тоже идите к себе, — продолжила Марта. — Я распоряжусь, чтобы вам подали завтрак.

В ответ северянка фыркнула и с гордо выпрямленной спиной удалилась.

Домоправительница проводила меня в комнату, налила ванну с ароматной солью.