Любовь без права выбора

В комнате повисло звенящее от напряжения молчание. Я с трудом сдерживала слезы. Неужели Кеймон действительно отнимет у меня Дирка? Неужели кинет его в тот жуткий приют? Но почему он так ненавидит нашу семью?"

"– Ну что же, в таком случае имею честь заявить, что Хеда проживает в этом доме не только как моя ученица, – внезапно проговорил Абальд и с каким-то непонятным вызовом вздернул подбородок. Сделал паузу и продолжил, словно впечатывал каждое слово в пространство между ним и новым королевским наместником Хельона. – Хеда – моя невеста!

Я опять ахнула и неверяще уставилась на Абальда. О чем это он? Нет, безусловно, если таким образом он желает спасти моего брата от приюта, то я очень ему благодарна! Но он должен понимать, сколько проблем принесет ему это заявление. Я ведь вполне могу поймать его на слове. Зачем ему подпорченная девица, как грубо выразилась однажды моя мать, когда одна из наших служанок оказалась беременной вне брака?

Кеймон тоже вздернул бровь, удивленный столь резким поворотом беседы. Но почти сразу пожал плечами.

– Это ничего не меняет, – равнодушно протянул он. – Невеста – слишком зыбкое понятие. Сегодня невеста, а завтра помолвка расторгнута. Вот супруга – совсем другое дело.

– Если дело только в этом, то я готов совершить брачный ритуал уже сегодня, – процедил Абальд, и на его щеках затлели чахоточные пятна румянца.

– Да неужели? – насмешливо удивился Кеймон. Посмотрел на меня и вкрадчиво поинтересовался: – Полагаю, это желание в кратчайшие сроки связать свои судьбы взаимно?

Я тяжело вздохнула. Посмотрела на макушку Дирка, который весь извертелся в кресле, но каким-то чудом не вмешивался в разговор взрослых. Перевела взгляд на Абальда. Интересно, он осознает, на какие жертвы идет ради почти незнакомой девицы с кучей проблем? Ох, а как разозлится Гарольд, когда узнает об этом! Да, он не имеет на меня никаких прав, но попробуй объясни это человеку, который к тому же отравлен ядом демона и медленно теряет собственную душу!

– Абальд, ты понимаешь, насколько это серьезно? – негромко спросила я, осознав, что просто не могу спокойно согласиться с подобным выходом из положения.

– Да, прекрасно понимаю, – отозвался он. Криво ухмыльнулся. – Хеда, я десять лет прожил в этом домишке, не высовывая из него носа. Могу прожить здесь еще десять лет. А то и двадцать, тридцать – до самой смерти. Ты первая девушка за многие годы, которая пересекла этот порог. Я достаточно узнал о тебе и твоей семье. И меня вполне устраивает, если ты станешь полноправной хозяйкой здесь. Правда, хоромы тебе достались так себе.

Я вспомнила лачугу, в которой мы с Дирком коротали долгие холодные ночи, освещенную лишь умирающим багровым пламенем из крохотной печурки.