Любовь без права выбора

Абальд, однако, был настолько во власти эмоций, что вряд ли заметил мое изменившееся к нему отношение. Теперь ради разнообразия он побледнел, причем кровь настолько стремительно отхлынула от его щек, что я уже всерьез забеспокоилась. Да что это с ним? Как бы действительно сознание не потерял. Не умею я приводить в чувство представителей сильного пола, которые к тому же сами являются целителями.

– Посиди со мной, – вдруг чуть слышно попросил Абальд. – Ты все равно не спишь. Просто посиди, пока не взойдет солнце. Я… – Каждое слово давалось ему с очевидным трудом. Вот и теперь он словно подавился, закашлялся и после долгой паузы буквально выдавил из себя: – Я боюсь…

Я немедленно устыдилась своих недавних мыслей. Абальд говорил сейчас искренне, такая горечь прозвучала в его голосе… Нет, невозможно сыграть подобные чувства! Для этого надо быть поистине гениальным лицедеем!

Но небольшие сомнения у меня еще оставались. Поэтому я удивленно вскинула бровь и поинтересовалась:

– Прости, я не ослышалась? Ты боишься?

– Да, – негромко отозвался Абальд. – Боюсь.

– Но чего? – От продолжавшего нарастать изумления я позволила себе немного повысить тон. Правда, тут же опомнилась, потому что рядом беспокойно заворочался Дирк, которому наши негромкие переговоры явно начали мешать.

Я покосилась на брата, который нахмурился и что-то забормотал сквозь сон, словно жалуясь, и решительно откинула в сторону одеяло, благо, что все равно лежала в платье. Встала и попыталась хоть немного ладонями разгладить смятый подол, правда, почти сразу поняла, что это бесполезно. Коротко бросила Абальду, который наблюдал за моими действиями все с тем же выражением виноватого испуганного ожидания:

– Пойдем!

Тотчас же целитель расцвел такой радостной улыбкой, что мгновенно всколыхнул улегшиеся было дурные мысли по поводу его истинной цели визита. Но отступать было поздно. Я еще раз провела ладонями по подолу платья, затем поправила волосы и отправилась за Абальдом вниз.

Как оказалось, целитель сделал себе настоящее гнездо прямо по центру гостиной, ради такого случая перетащив сюда все подушки и отодвинув три одиноких кресла в самый дальний угол комнаты. При этом его так называемое ложе было устроено так, чтобы одновременно держать в поле зрения и занавешенное окно, и прихожую.

Дождавшись, когда я спущусь к нему, Абальд по своему обыкновению уселся прямо на пол и прикрыл одеялом длинные ноги.

Я посмотрела на кресла, которые стояли слишком далеко от этого места. Перевела взгляд на целителя, который мрачно таращился на гардину и не выказывал никакого желания двигать мебель. Тяжело вздохнула и опустилась подле него, аккуратно расправив на коленях мое многострадальное платье.