Любовь без права выбора

Ну я и попробовал. А дальше вообще ничего не помню.

– Ты сильно повредил себе запястья, когда выбирался из комнаты Найры, удивительно, как вообще выжил, – сказала я, больше всего желая сейчас осторожно потрогать лоб брата – не поднялся ли у него жар. Виновато посмотрела на Абальда и извиняющимся тоном протянула: – Прости. Наверное, у него в голове все перемешалось. Очень много потрясений выпало на его долю. То огненная лихорадка, то сильная кровопотеря.

– Мальчик, покажи мне запястья! – попросил Абальд, и я внезапно поняла, что он верит Дирку. Верит ему от первого до последнего слова, хотя мне казалось, что брат говорит полную чушь.

– Меня зовут Дирк, – машинально представился брат. Шагнул к целителю и послушно вытянул перед собой обе забинтованные руки.

Абальд, который по-прежнему восседал прямо на полу, бережно размотал повязки и уставился на ровные линии шрамов, которые отныне и навсегда будут украшать кожу моего брата.

Я не смогла сдержать любопытства и тоже шагнула вперед. Довольно качнула головой. А Гарольд неплохо потрудился! Ниточки шрамов выглядят хорошо и давно зажившими. И не скажешь даже, что менее суток назад мой брат едва не истек кровью.

– Странно, – почти не разжимая губ, вдруг обронил Абальд и провел указательным пальцем по запястьям Дирка – сначала по одному, а потом и по другому.

– Щекотно! – хихикнул тот, но продолжил стоять прямо, а его руки вдруг окутались легким сиреневым облаком, которое, впрочем, почти сразу развеялось без следа, будто только привиделось мне.

– Очень странно, – добавил Абальд, мрачнея на глазах.

– Что именно? – не выдержав, спросила я.

– Слишком ровные шрамы, – пояснил целитель, продолжая напряженно вглядываться в запястья Дирка, но больше не прикасаясь к ним. – Видишь? Словно раны нанесли быстрым сильным ударом, воспользовавшись ножом с очень острым лезвием. Если бы твой брат действительно поранился разбившимся стеклом, то раны были бы совсем другими. Ладно, я бы мог предположить, что Дирк действительно разрезал вены, когда выбирался из комнаты. Но почему порезы выглядят настолько одинаковыми на обеих руках?

– Это Найра сделала! – убежденно заявил Дирк. – Я же говорю: она старая ведьма! Наверняка каким-либо образом зачаровала стекло.

– Ну хватит! – всерьез рассердилась я. – Найра была так добра к нам, а ты ее огульно обвиняешь во всяких ужасах…

Правда, почти сразу запнулась. Перед моим мысленным взором встал тот жуткий день, когда я пришла к дому Гарольда молить некроманта о милости и спасении для брата. Найра, выбивающая половик на крыльце. Она ведь не могла не видеть, насколько легко я одета, но даже не подумала предложить войти и подождать ее хозяина в тепле.