Любовь по расчёту

— Подлец! — закричала Кловер и набросилась на него, но тут на дороге появились Томас и Пунли, которые быстро схватили ее, а Большой Джим связал веревкой ее запястья. Они поставили ее на ноги, и Томас быстро обмотал еще одной веревкой талию Кловер.

— Хорошо, что он только ранен, теперь его ждет долгая и мучительная смерть, — пробормотал Томас, глядя на Балларда.

— Это точно, — ответил Большой Джим. — Я слышал, что люди с ранами в животе иногда даже просят, чтобы их пристрелили и тем самым избавили от мучений.

— Жаль, что я этого не увижу, — хмыкнул Томас, — но мы не можем здесь задерживаться. — Он пнул Балларда ногой и холодно улыбнулся, когда его враг, застонав от боли, открыл подернутые пеленой страдания глаза. — Я думаю, что тебе полезно будет узнать, что я забрал то, что принадлежит мне по праву.

— Кловер никогда не была твоей, — прохрипел Баллард, и Томас вновь ударил его.

— Лучше этого не делать, если хочешь, чтобы он умирал медленно, — заметил Большой, Джим. — А то он может сразу загнуться.

— Нет, мы этого ему не позволим. Ты проиграл, Баллард Макгрегор. Ты больше никогда не увидишь свою жену, да тебе этого и не захочется, после того как я преподам ей парочку уроков. Скоро ты вообще будешь молить Господа о смерти. Трудно придумать лучший способ заставить тебя заплатить за то, что ты похитил мою добычу, выставил на посмешище перед всем Ланглейвиллом и изуродовал меня.

Он коснулся рукой своего искривленного носа.

— Изуродовал тебя? О чем ты, черт возьми, болтаешь?"

"Томас наклонился к Балларду и показал на свой нос.

— Посмотри! — завопил он. — Посмотри, что ты сделал с моим лицом!

— Да ты просто ненормальный!

— Дикарю вроде тебя этого не понять. Так что валяйся здесь, пока не загнешься. Может, кто-то случайно наткнется на тебя, когда ты еще будешь жив, но сомневаюсь, что он сможет разобрать твое бормотание. А мы с Кловер приятно проведем время, возвращаясь обратно в Ланглейвилл.

— Томас, ты не можешь просто бросить его здесь! — в истерике закричала Кловер. — Позволь мне хотя бы перевязать Балларда и оставить ему немного воды.

Этого Балларду хотелось меньше всего. На самом деле его вовсе не подстрелили. Пуля, которая сбила его с сиденья фургона, лишь слегка оцарапала его бок. Крови было много, но рана была неопасной. В сумеречном свете Томас и его сообщники могли видеть лишь кровь, пропитавшую край его белой рубашки. Он крепко ухватился руками за живот, чтобы заставить их поверить в самое худшее. Если Кловер попытается ему помочь, его обман будет раскрыт. Чтобы заставить поверить Томаса, что они оставляют его умирать в жесточайшей агонии, необходимо было, чтобы и Кловер в это поверила, — это был единственный способ.