Любовь по расчёту

Ты хочешь что-нибудь взять с собой?

— У этого звереныша ничего нет! — рявкнул Моррисей, хотя Уилли и так отрицательно покачал головой.

— Поставьте свою подпись на этом листке бумаги, мистер Моррисей, — сказала Кловер и вытянула из внутреннего кармана плаща небольшой листок с договором купли-продажи, который она составила. — Здесь говорится, что за сумму в размере сорока двух долларов вы отказываетесь от всех притязаний на этого ребенка. — Она указала на место внизу листка: — Я хочу, чтобы вы расписались здесь и рядом поставили отпечаток большого пальца.

Вытаскивая из сумки чернила, перо и бумагу, Кловер спросила Уилли:

— Тебе не очень больно?

— Только несколько синяков. Ничего не сломано. Просто немного все затекло, в этом подвале чертовски тесно. — Он посмотрел на нее с выражением благоговейного трепета. — Так я свободен? — Она кивнула, и на глазах мальчика выступили слезы. — Я бы хотел обнять вас, мэм, но уж больно я грязный.

— Ты сможешь обнять меня, после того как примешь ванну. — Она улыбнулась, когда мальчик поморщился при слове «ванна», и стало понятно, что, несмотря на свое плачевное состояние, он остался крепок духом.

— И куда мне теперь идти?

— Ты можешь жить с нами, но, поскольку ты теперь свободен, это должно быть твое собственное решение.

Когда Кловер увидела, что Моррисей наконец закончил ставить свои каракули на документе, она, выдержав злой взгляд мужчины, спросила Уилли:

— Тебя наказали за то, что ты помогал мне?

Моррисей опустил руку к паху, и Кловер холодно улыбнулась. Он не забыл ее угрозы в тот день в доме Балларда.

— Нет, он забыл про дойку, — пояснил Моррисей.

Кловер подозревала, что мальчишка пропустил дойку из-за нее и именно поэтому его наказали, но у Моррисея хватило мозгов назвать другую причину. Однако оружия у Кловер не было, да и вряд ли хватило бы духу пристрелить человека, поэтому она решила ничего не выяснять. Самое важное — то, что Уилли наконец получил свободу.

Моррисей протянул ей листок. Кловер взяла договор, внимательно изучила подпись и убрала документ в карман. Подав матери знак вести Уилли в фургон, Кловер бросила деньги на стол. Моррисей подхватил кошелек так проворно, что он даже не успел коснуться поверхности стола.

— Я нахожу ваше обращение с мальчиком отвратительным, мистер Моррисей, — заявила Кловер. — Ребенок больше не принадлежит вам. Если вы вновь посмеете к нему прикоснуться, я заставлю вас дорого заплатить за это. — Она кивнула Бесс: — До свидания, миссис Моррисей.

Торопливо выходя из дома, Кловер испытывала желание чем-то помочь Бесс и ее детям, но она понимала, что ничего не может для них сделать.

Усаживаясь в фургон рядом с Адамом, она посмотрела на мать и Уилли, сидевших сзади. Уилли жевал лепешку, которую передала ему Молли.