Любовь по принуждению (СИ)

Сомневаюсь, что любил Элли по-настоящему. Скорее тешил самолюбие, когда женщина отказывала ему. Так сказать охотник и добыча. Когда добился, отпустил.

— Может даже наследника родишь. Хотя от такой потас… — замахиваюсь и как следует влепляю пощечину, не давая договорить.

Взгляд моментально меняется. Зрачки расширяются, а дыхание учащается. Толкает на машину, так, что ручка сдавливается в позвоночник. Дамир приближается слишком близко, лишая возможности сделать вздох.

— Будем считать договорились. Приедешь сегодня домой. Оденешь самый красивый комплект белья. И по доброй воли придешь в спальню.

— Нет. У тебя на меня ничего нет. А вот тебе стоит опасаться — взгляд снова меняется, вновь прижимает к себе — Не буду мешать выборам, так же приму образ примерной супруги. Как только предвыборная кампания закончится, дашь развод.

Дамир внимательно слушает. Доли секунд, рука проносится рядом с головой, ударяя корпус машины. Хватка слабеет, воздух снова наполняет легкие.

— Ужин завтра в семь. Пришлю машину.

Зрительный контакт нарушается. Иномарка напротив включает габаритные огни. Супруг ловко забирается внутрь и быстро стартует с места. А я все еще стою на месте.

— Лера, как ты? Что это было? — подруга оказывается рядом.

— Ничего. Говорю же, не сошлись характерами — внутри все дрожит. Дамир не отпустит так просто. Хотя в глазах все же промелькнула надежда, что пойдет на сделку. Что готова дать взамен?

— Давай сюда ключи. Отвезу — бывший парень тоже здесь. Не могу выносить присутствия. Все такой же тюфяк. Дамир лишь посмотрел, и тот струсил. Наблюдая в стороне картину нашего разговора.

— Не надо.

— Ты бледная.

Какой наблюдательный. Интересно, с чего вдруг? Передергивает от такой заботы.

— Сказала же не нужно.

Не дожидаясь вопросов и лишних прений сажусь в машину. Как можно быстрее, стараясь покинуть злосчастное место.

Домой вбегаю, не замечая, друга отца в гостях. Вновь укоряю себя за грубость. Что такое. День никак не ладится. Мысли всю дорогу возвращадись к Дамиру. Сначала Рустам, затем его двоюрдный брат. Пойдет ли на сделку? Зачем заговорил о ребенке? Вдруг возьмет силой? Холодный пот прошибает. Один страх сменяется другим. Одна боль, переходит в другую. Безвольной каплей сползаю вниз по стене. Самое обидное, во всей тупиковой ситуации, что не могу посоветоваться ни с кем. Как о таком расскажешь?

Поджимаю колени, и утыкаюсь лбом. Снова опустошение. Снова падаю в темную бездну. Сквозь полуоткрытую дверь слышу разговор о бумагах, деле и шантаже. Почему бы и не попробовать? Что-то есть в тех бумагах, которые фотографировала для Рустама. Не зря мужчина так радовался. Поведение Дамира тоже указывает на значимость. Я ведь могу показать их отцу.