Любовь по инструкции

Звери не спешили вцепляться, каждый пытался подавить волю другого, сломать, подчинить, покорить.

Волки сопровождения, чуть не ползком, отходили подальше от двух впавших в боевой транс альф. Один скользнул на крыльцо и ввалился в дом.

Но Верховный и сам почувствовал, что на улице неладно. Одним прыжком вылетел наружу, мгновенно оценил картину.

Секунда — и на готовых вцепиться друг другу в глотки волков, обрушился волколак.

Схватил за шиворот одного и резко бросил на землю, вышибая воздух из лёгких. Одновременно отвесил увесистую оплеуху второму, от которой тот, кубарем, покатился по двору.

Волколак на этом не успокоился — подтащил серого к бурому и встал над ними. Навис, низко рыча.

Оба волка лежали, не двигаясь, всем видом показывая, что покорны, приняли наказание и смиренно ждут своей участи.

Верховный, напоследок, двинул одного и второго мордой и сделал шаг назад, показывая, что можно обернуться.

Матвей и Кирилл, ошеломлённые и подавленные, стояли перед Волковым, понурив головы.

— Нашли время и место отношения выяснять! — рявкнул Андрей. — Сгиньте с глаз моих! Оба!

— Щенки, — вякнул Кирилл.

— Что? — стремительно развернулся Волков. — Какие щенки? Разве, тебе можно детей доверить, если ты и за себя не отвечаешь? Матвей — не ожидал от тебя. Всё понимаю, сам еле сдерживаюсь, чтобы ему что-нибудь не оторвать. Но устраивать разборки на глазах самок и подчиненных?

— Виноват, — склонил голову ещё ниже Матвей.

— Дёмин — в вертолёт, — приказал Верховный. — Григорьев, у тебя дел невпроворот, займись ими.

Татьяна видела всё в окно. Да, Волков — крут. Не миндальничал. После его оплеухи и швырка, у обоих, наверняка, трещины в рёбрах, про синяки и гематомы можно и не говорить — у каждого теперь их целая коллекция.

Женщина повернулась и наткнулась на Настасью, зависшую рядом.

«Ну, вот. Доигрались! Человечка всё увидела. Что же, теперь, будет?» — с тоской подумала Татьяна, подбирая слова, чтобы успокоить бабушку.

Но Наста, в очередной раз, её удивила.

— Таньк, ты видела? Как он их?!!! Раз, раз — и в дамках. А эти, лежат, скулят. Какой мужчина!!!

Бабушка подняла голову, и Татьяна увидела сияющие глаза Настасьи.

— Чё смотришь? Испугалась, что ли? Так, Андрей — не дурак, просто, разнял этих недопёсков, калечить никого не хотел, видно же. Тань, ты, чего?

— Тетя Наста, не знаю, что сказать. Ты не испугалась?

— Я? Кого?? — бабушка хмыкнула. — Сроду мужиков не боялась. В каком бы обличии они ни были.

— В каком обличии? — растерялась Таня.

— Хоть в человеческом, хоть в свинячьем, хоть в собачьем.

— Свинячьем?

— Ну, да. Бывало, как кто-то зенки зальёт — порося поросём. И по поведению, и по разговору.