Любовь Носорога (СИ)

Знаете, есть такие камни в реке, валуны, внешне крепкие, а встанешь — и поскользнешься. И унесет тебя течением. Вот примерно так меня и понесло.

Потому что Максим Юрьевич, несмотря на семейное положение и наличие троих детей, оказался тем еще блядуном, переимевшим всех своих подчиненных, кроме, пожалуй, Валентины Степановны, женщины преклонных лет, мирно сидящей на первичке. Да и насчет нее я была не до конца уверена…

Ко мне он подкрадывался, как кот, на мягких лапах, а когда подкрался, наконец, и обозначил свои намерения, получил по физиономии жесткой папкой с личными делами строителей. А было их там примерно под четыре сотни. Увесистая такая папка…

После этого на меня обиделись. Решили, что я неблагодарная тварь и мерзавка. Но не увольняли. Потому что я повода не давала, поймав вкус хороших и, самое главное, так необходимых мне на тот момент денег. Но и ответочку я получила по полной, конечно же.

Теперь все участки уходящих на больничный, в отпуска и декрет, автоматически переходили мне. Ну а чего бы и нет? Ротация кадров, взаимозаменяемость и прочие лозунги корпоративной жизни. Не хочешь — вали. Я не хотела. Но уходить было некуда. На тот момент я успела влезть в ипотеку, Ленка заканчивала школу, и ценник за выпускной вывалили конский.

Короче говоря, я сцепила зубы и впряглась. Оставалась поле работы, потому что не успевала ничего, а руководитель очень любил вызвать меня на ковер и долго иметь в мозг, раз уж другие части тела были ему недоступны.

Работа превратилась в каторгу. Правда, платили по-прежнему хорошо. Даже и без сверхурочных, мне положенных, но не оплачиваемых.

Уставала, конечно, адски, Ленка добавляла веселья, прямо на глазах превратившись из неуправлямого подростка в неуправляемую дрянь, с модельным ростом и внешностью. И такими же запросами.

Я проводила долгие воспитательные беседы, несколько раз с применением подручных средств, потяжелее, а затем махнула рукой. Своя голова на плечах. А у меня уже сил нет. Сунула коробку с презервативами и выпинула в жизнь. Сестра удивилась и обиделась. И ушла. Шлялась где-то две недели, а затем вернулась домой. Тихая такая, спокойная. Я поприглядывалась немного, не залезая в душу, но и не закрывая глаза. Особенно хотелось выяснить, не поменяется ли фигура месяцев через несколько.

Но нет. Похоже, пригодились презервативы.

Так и жили.

Я — пропадала на работе, стиснув зубы, и особо не строя далекоидущих планов, потому что двадцать лет ипотеки и так уже все очень четко за меня спланировали. Ленка — делала вид, что учится, продолжая лазить где-то по ночам, но уже по-тихому, без фейерверков.

И, пожалуй, это было самое спокойное время в моей жизни, после смерти родителей.

И так бы и продолжалось, если бы мне и дальше везло.

А вот не повезло.