Любовь Носорога (СИ)

Трусы не спасти, висели на одной веревочке, колготки сняла, обтерла сперму с бедер и юбки, как смогла, приладила полуоборванную лямку на бюстике, застегнула блузку правильно, удивляясь, что пуговки удержались. Подняла ворот до горла, чтоб скрыть следы засосов. Пригладила влажными руками волосы, спрятав за уши. Умылась, остужая щеки и губы.

И, пока делала это, разозлилась. Сильно. Очень сильно.

Значит, так, господин Колосов? Паша Носорог? Пошла вон?

А вот хер тебе! Не пойду!

У меня ипотека! И сестра — дура!

Мне надо деньги зарабатывать! И при этом уважать себя! Не как временную подстилку. А как человека! Поэтому хер тебе, а не пошла вон!"

"Сама — не пойду! И заявление заберу! А уволишь — компенсацию выплатишь! Как положено! И подъемные! Я тебе не бесправная овца, не знающая законов. Я их очень даже хорошо знаю!

И вон я пойду только с деньгами, положенными мне по закону! Так что это ты иди! Вон!

Я выпрямилась, посмотрела последний раз на себя в зеркало, ища следы своего очередного морального и физического сегодняшнего падения. Все в порядке.

Я — в порядке!

И вышла из туалета.

И первое, что сделала, вернувшись на свой этаж, это отозвала заявление об увольнении. Потому что по законодательству я имела полное право это сделать.

9

— Сучка!

Паша сплюнул зло прямо на дорогое ковровое покрытие кабинета и опять выбил сигарету из пачки. Много курить начал. Много. Надо бы сокращать. Уже триста отжиманий по утрам с одышкой.

Взгляд не отпускал тяжелую дверь, за которой минуту назад скрылась эта мелкая дрянь. Полина. Мелехова. Надо пробить будет, может, реально донские казаки в предках? Это бы многое объяснило.

Странная баба, конечно.

Выбесила.

А Паша уже отвык выбешиваться. Обычно, если его что-то бесило, то кто-то за такое сразу отвечал. А здесь кто ответит? С бабы дурной какой спрос?

Вот чего ей, спрашивается, не хватило?

Он ей, можно сказать в любви признался… Хотя, не, любовь — это пиздец как тупо и неправильно. Нет ее, любви этой, бабы же сами и придумали, чтоб мужиков на бабло разводить. Это уже давным давно понятно.

Эта овца должна быть счастлива, что он на нее вообще внимание обратил.

Член в нее сунул. А она нос воротит. Овца.

Стояла здесь, тряслась. Глазищами своими хлопала, губки искусанные открывала.

Он поразился сразу, какая маленькая. Особенно по сравнению с ним. Беленькая, фигуристая. Красивая такая. Глаза запавшие, горят по-дурному. Всегда по бабе видно, если выебали хорошо, качественно. Прям и смотрит по-другому, и ходит…

Полина и смотрела на него так, что хотелось не рассусоливать. Он и не стал.

Взял прямо на диване кожаном. Заменить, кстати, надо будет. Вообще трахаться неудобно, скользко и потно.

Зато она, лисичка Полина, была хороша нереально. Нежная, отзывчивая.