Любовь не продаётся

"

"Но не знаю, что на меня нашло и зачем взялся доказывать обратное, только мне хватило всего нескольких слов и пары аргументов, чтобы заставить этот самый острый подбородок задрожать.

— А палату оплатила себе сама вчерашним заработком? Брата за сына выдавала зачем?

Словно рыба она закрывала и открывала рот, в ее глазах промелькнуло нечто вроде недоумения и она, наконец, заговорила:

— Палату? Я думала это… это ты… Я… — она заикалась, а я решил, что раз палата не было делом моих рук, значит оставался только Эндар…

И я снова сжал кулаки, и смерил девушку тяжёлым взглядом.

— А брат? — не понимаю, как у нее получилось распалять внутри этот огонь. Он пожирал меня, поглощал без остатка. А ее глаза, словно искры, поддавали жару.

— Ты сам додумал то, чего нет, а я… Ведь мужчин пугают чужие дети, я подумала что… Мне не нужные никакие знакомства и вытекающие из них последствия, — сумбурно и заикаясь, объяснялась Женя.

А я все думал о том, что она и Эндар… их связывали не только рабочие отношения. Да конечно, он был добр и щедр на такие жесты, а особенно когда такие прекрасные нимфы работали и выполняли все пожелания. Почему бы и не расщедриться?

— Тогда, конечно, это многое объясняет, — хмыкнул я и подошел к окну.

Отдернул одну из штор, устремляя взгляд в темноту. А ведь он предупреждал меня быть аккуратнее с ней…

— Твоя жизнь, я вмешиваться не буду, — говорил я, стоя к ней спиной. — Но в твой телефон я вбил свой номер. Захочешь выбраться из этого болота, звони, — повернулся, заглядывая в бледное лицо. — Мое предложение по-прежнему в силе.

В глазах девушки полыхнул огонь, она держала все это время свой подбородок под строгим прямым углом.

— Нет, спасибо. Мне ничего не нужно.

Я пожал плечами. Мне до безумия сильно хотелось остаться, узнать, что творилось в этой молоденькой головке, но сознательно отрезал себе любые пути для того чтобы остаться.

— Ты мне нравишься, но вот эти твои иголки…

Она и в самом деле была похожа на ежика, которого чуть тронешь, и он замирая, выпирает свою защиту. Будто таким образом скрывается от опасности. Но я был совершено безобидным человеком, не насильником и против воли уж точно никого и никогда не принуждал к сексу. А тем более к каким-то другим решениям не подталкивал подобным способом. Я любил, когда все происходило по взаимному согласию. И сейчас видел, ведь бывалый и стреляный воробей в таких вопросах, как девчонка не сводила с меня глаз, но пятилась назад как рак, или же выпячивала свои иголки, обороняясь. По-хорошему следовало отступить и забыть обо всем этом, но… меня тянуло к ней. И это влечение не поддавалось никаким доводам разума и объяснениям.