Любовь не обсуждается

Ты обалдеешь!

* * *Утром, когда я вышла перед университетом из крутой тачки, те, кто заметил, пооткрывали рты. А я меньше всего хотела кому-то что-то объяснять. Быстро набрала Гелю и побежала ей навстречу.

На лекциях поймала ощущение, что словно ничего вокруг не изменилось. Все те же друзья, преподы, предметы. Вполне студенческие планы на вечер и даже на выходные, только я воспринимала все через призму, разрешит ли мне дядя Никита.

– Вечером приходи на пятый этаж. Киношку посмотрим, поржем.

– Я не могу, – и очень сожалеющее выражение лица.

– Ирка, в выходные собираемся в парке. Покатаемся на роликах, потом посидим в кафешке.

– В этот раз без меня.

– Идешь на тусу?

– Когда? – легкий интерес, еще до того, как вспомнила про Тобольского.

– В пятницу после лекций. И Гельку бери.

– Черт… В пятницу я занята, а Геля придет.

Неужели вся моя жизнь теперь будет проходить с оглядкой на Тобольского?

Но постоянная оглядка на новые обстоятельства не шла ни в какое сравнение с отношением его выродка Стаса. Даже другого слова не подбиралось. Выродок он и есть!

– Эй, соска! Стоять!

Этот голос я узнаю из тысячи. Я сжала челюсть, взглядом посылая Гельку дальше по лестнице. Сама не спеша развернулась и уставилась на молокососа, стоящего на нижней площадке.

– Чего тебе? – как можно презрительнее и брезгливее проговорила я.

Он заржал, оглядываясь на дружков в поисках поддержки.

– Как тебе урок от моего папаши? – продолжал он, нарываясь.

А я все гоняла в голове, если еще раз двину этому выродку по яйцам, спасет ли мое новое положение при Тобольском от его мести?

Судя потому, как он остро реагировал даже на пренебрежительные слова в отношении сына, пока придется без увечий. Но вот молчать и терпеть я точно не стану!

– Я смотрю, ты самостоятельно ничего сделать не можешь, да, Стасик? Везде помощь требуется? С девчонкой заговорить – друзей зовешь. Обидчика наказать – сразу к папке бежишь, размазывая сопли.

Я говорила и видела, как меняется лицо Стаса.

– Не нравится правду в лицо получать? – удивилась я. – А придется. Или всю жизнь будешь прогибаться и вылизывать.

– Заткнись, соска!

– Тогда еще неизвестно, кто из нас сосать будет больше.

– Тварь, – сквозь зубы прорычал Стас. – Ты будешь вылизывать мне ботинки, соска. А потом всем моим друзьям.

Сейчас я видела точное семейное сходство с его дядей Александром. Только тот имел подавляющее спокойствие, когда ставил меня на колени. Сама не помню, из-за чего я так впечатлилась и реально целовала его ботинки.

– Заставь, – ухмыльнулась я. – Потому что в целях самозащиты, я буду отбиваться.

Стас привычно дернул подбородком своим дружкам, и я расхохоталась.

– Сам ты сосунок! Раз с девчонкой справится не можешь!

Зря я так.