Запрет на любовь

Падаем на землю и дерёмся.

Точнее это я её луплю.

Она вопит, истерит и защищается, прижимая ладони к лицу.

Всю грязь подняла. За что? Разве так можно?

— Девочки, угомонитесь, — звучит над нами обеспокоенный голос физрука. — Прекратите!

— Джугели, всё, успокойся, — Абрамов подхватывает меня под руки и оттаскивает от Ковалёвой.

— Отпусти! — брыкаюсь.

— Забей. Хватит. Она своё получила.

— Я ещё не закончила.

Теперь уже с ним борюсь. Злая и рассерженная в край.

— Остынь.

Перемещаемся в противоположную от класса сторону.

Стискивает в кольце рук так сильно, что не могу дышать.

— Я её…

— Она тупая, недалёкая дура. Выдохни, слышишь? — его горячее дыхание обжигает кожу и это резко приводит меня в чувство.

— Отпусти, — дёргаюсь влево.

— Не пойдёшь к ней?

— Нет. Руки убери!

Получаю свободу и тут же отхожу от него.

— Кровь! Она разбила мне нос! Разбила нос! — воет Ковалёва, сидящая на земле.

— Сама напросилась, — бросает Ромасенко.

— Надо следить за языком, — подхватывает Котов.

— Ты как, в порядке?

Рядом со мной стоит перепуганная, бледная Филатова.

— Тата…

— Я в норме, — изрекаю, стиснув зубы.

— Привал. Десять минут, — объявляет сын Шац. — Никто никуда не разбредается. Ясно?

*********

Дальше до водопада идём уже не пытаясь играть в игры на сплочение.

Пострадавшая в начале строя под боком у физрука.

Я в конце. В окружении хулиганов одиннадцатого «А».

— Нормально ты ей втащила, — делится своим мнением Свободный.

— Не одобряю жестокость и агрессию, но в данном случае Вика заслужила, — тихо бормочет Филатова.

— Её люто кроет ещё со вчерашнего дня. Мозгалин пел хвалебные оды Джугели пол ночи.

— Мне плевать. Ещё раз меня затронет, — пожалеет.

Остаток пути, слава Богу, все молчат.

Периодически чувствую на себе странные взгляды Абрамова. Переставляю ноги на автомате и мечтаю, чтобы этот день поскорее закончился.

За отца опять же расстраиваюсь. Немного отвлечься от грустных мыслей удаётся лишь у водопада, до которого мы, наконец, добираемся.

Красиво.

Скалы. Вода, потоком падающая вниз. Бурная река под дощатым мостиком.

— Там глубоко?

— Очень. Держитесь за поручни. Пошли друг за другом.

Дощечки скрипят, качаются. Кто-то боязливо верещит, кто-то смеётся.

Окончательно остываю по сложившейся ситуации только на противоположной стороне.

— Помним о безопасности. Не дурачимся. Близко к краю не подходим, — строго наказывает Александр Георгиевич. — Отдыхаем. Делаем фото. Пьём-едим. У вас двадцать минут. До часу мы должны вернуться в лагерь. Это понятно?

— Да.

Группа разбредается по периметру.

Присев на камень, наблюдаю за водопадом. В лучах взошедшего солнца, на фоне голубого неба, пейзаж просто потрясающий. Матильда не обманывала, когда говорила, что пойти сюда стоит.