Запрет на любовь

— Карта Влюблённые, — объявляет она, её переворачивая.

Раздражённо вздыхаю, изображая фэйспалм.

— Вселенная сулит тебе выбор. Придётся принимать решение. Грядет серьезный конфликт и спор, который развернется между разумом и сердцем. Третью смотрим?

— Удиви меня.

— Семёрка жезлов. Испытания и препятствия. В таро эта карта символизирует тяжкое осуждение, неодобрение. Давление окружающих, сопротивление, борьбу.

— Ясно, — отмахиваюсь. — Опасность. Выбор. Препятствия. Я же говорю, это полный бред.

— Чё эт вы тут делаете? — голова Ромасенко, появившаяся в палатке, пугает Полинку, вскрикнувшую от неожиданности.

— Джугели…

Мы с Тамарой ходим парой. Естественно, Абрамов тоже здесь. Его недовольный фэйс показывается следом.

— Пошли выйдем. Подежуришь у костра вместе со мной.

— Никуда я с тобой не пойду, — наотрез отказываюсь.

— Ты мне свидание должна. Память как у рыбки? Чё за спиритический сеанс вы тут устроили?

— Это таро.

— Гадают, слышь, Марсель.

— Вообще-то, мы исследование проводим, — оправдывается Полина. — Хотим проверить, сбудется или не сбудется.

— А ну, а ну…

— Эй, куда!

Но Кучерявый уже отодвигает брезент и внаглую забирается к нам в палатку.

— Какого фига!

— Вы совсем обалдели? — верещит Филатова, спешно накидывая на плечи спортивную куртку.

— Подвинься, — Марсель усаживается рядом со мной. Пялится на меня, пожёвывая жвачку. Проводит рукой по волосам, взъерошивая кучери.

Типа вот он я, весь из себя такой неотразимый.

— Ромасенко, свеча, осторожнее!

— Свеча? Ты пожар решила устроить? Света от фонарика не хватило?

— Антураж.

— Пошли вон! Что за беспредел?! — возмущаясь, отодвигаюсь от Абрамова, выдувающего пузырь.

Хлоп.

— Причина паники?

Он так близко, что я чувствую запах мятной жвачки.

— Дай пройти. Я сама выйду.

— Сиди, никто тебя не трогает. В чём проблема?

— В чём проблема? Места свободного итак почти нет.

Своим плечом касается моего. Мне это категорически не нравится.

— В тесноте да не в обиде. Слышала такое?

Прожигаю его взглядом.

— А ну давай гадай нам тоже! — командует Максим.

— Ромасенко, просто свалите, мы уже спать хотим.

— Притушитесь. Там Германовна с проверкой шарится.

— Вот и прекрасно. Пусть немедленно вышвырнет вас отсюда!

— Сначала расклад или ляжем тут с вами, — угрожает сын директрисы.

— Кретины!

— Пусть уже вытаскивает, — отворачиваясь от Кучерявого, цежу сквозь зубы.

— Ты про карту, Джугели?

Ржут.

Цокаю языком и закатываю глаза.

— Давай, Ромасенко. Вопрос колоде задавай, — торопит его Илона. — Тот, который тебя интересует.

— Один?

— Да.

— Самый важный?

— Самый важный.

— А без вопроса не катит? Чёт ничё на ум не идёт.

— Потому что нет его, — вздыхает она, теряя терпение. — Сдвигай.

Усмехнувшись, делает то, что сказали.