Запрет на любовь

— Почему позволяешь Зайцевой и Ковалёвой так общаться с тобой? — спрашиваю я зачем-то. — Ты всегда молчишь в ответ.

— Потому что я — не ты. Да и вообще, нужно быть выше всего этого. Зачем опускаться до их уровня, — пожимает плечом.

— Звучит как чья-то цитата…

— У Филатовой очень строгая ба, — поясняет Илона, запрыгивая на пенёк. — У неё там своя особая идеология, — незаметно для Поли крутит пальцем у виска. — Сплошные запреты и правила. То нельзя, это нельзя. Разве что дышать можно.

— Ну неправда.

— Ой, Филь, — машет Вебер на неё рукой, — кому-нибудь другому это скажи.

— Бабушка просто за меня переживает.

— Ага, чересчур.

— Ну прям!

— Камон, она тебя до девятого класса провожала до школы за ручку и забирала после уроков.

— Нам просто по пути, — краснеет та.

— Одежду тебе покупает на своё усмотрение. Не разрешает краситься, стричься.

— Сама не хочу.

— Не отпускает гулять после занятий.

— Это пустая трата времени.

— Ну поведай ей, — кивает на меня, — о том, как ты проводишь своё. Учёба-учёба-учёба. Молитвы. Чтение отобранных бабушкой книг.

— Она знает, что для меня лучше.

— Готовка. Уборка. Шитьё. Церковно-приходская школа по выходным. Я ничего не забыла?

— И что в этом такого ужасного?

— Наверное, ничего. Когда тебе семьдесят, а не семнадцать, — добавляет Илона.

— Меня всё устраивает.

— Уверена, не будь Шац знакома с твоей ба много лет, тебя бы и тут с нами не было.

— Не гиперболизируй, пожалуйста.

— Не разговаривай с нами как сотрудник НИИ, пожалуйста, — произносит ей в тон, закатывая глаза. — Вот как ты провела лето?

— Нормально провела.

— Где? Всё там же? В лагере при монастыре?

— И что с того?

— Не задолбалась жить по указке Фюрера?

— Не называй её так.

— Свободы не хочется, Аполлинария?

— Что ты до неё докопалась? — решаю вмешаться. Ясно же, что разговор зашёл не в то русло.

— Да просто жалко девчонку.

— Не нужна мне твоя жалость! У меня всё хорошо, — ощетинившись, отзывается Филатова.

— Ну если ты так считаешь…

— А ты скучаешь по своей московской школе? — Полина смещает фокус на меня.

— Нет.

— Почему? — искренне удивляется.

— Я редко там появлялась.

— Насколько редко?

— Раз в неделю.

— На домашнем обучении была? — по своему трактует мой ответ.

— Джугели профессионально занимается большим теннисом, — отвечает вместо меня Вебер.

Понятия не имею, откуда она знает. Возможно, как Абрамов, увидела фотографии в соцсетях.

— Здорово. А что, учиться в школе в этом случае необязательно?

— Со мной занимались учителя в перерывах между тренировками.

— То есть в жизни класса ты особо не участвовала? Выступления, экскурсии, походы?"

"— У меня были другие приоритеты.

— Не. Здесь так не прокатит.