Запрет на любовь

«Если Марсель её лова-лова, то меня он всё равно больше и сильнее лова, ясно?»

Лова-лова.

Мои щёки начинают гореть. Становится жутко неловко.

Не зная, куда себя деть, приседаю и принимаюсь гладить неуёмную Санту, распластавшуюся передо мной на полу.

— Судя по шуму, наши музыканты выбрались из подвала, мам, — нарушает образовавшуюся тишину Милана.

— Отлично. Мойте руки и присаживайтесь за стол. Будем ужинать.

*********"

"Ужин проходит в непринуждённой обстановке. Видно, что ребята чувствуют себя комфортно. Судя по манере общения с родителями Марселя, они частенько бывают в доме Абрамовых.

— Ну чё, Ян Игоревич, отстроили вы дворец арабскому шейху? — интересуется Ромасенко прежде, чем отправить в рот отбивную. Целиком.

— Моё дело проектировать, не строить.

— Ну, спроектировали?

— Да.

— У меня фотки есть, — Марсель достаёт телефон и показывает присутствующим невероятной красоты сооружение.

— Хренамба… И сколько ж стоит этот замок Алладина? — присвистнув, чешет затылок Максим.

— Не выражайся. Очень дорого стоит.

— Сколько?

— Разбогатеешь — скину смету.

— Там столько нулей, что закачаешься, — хмыкает Марсель.

— Замечательно. А кому-то нечего жрать. Совсем эти грёбаные шейхи в Дубаях своих поохре… пообалдели, — исправляется, когда ловит предупреждающий взгляд Абрамова-старшего.

— Так, мужчины, ну вы сейчас сразу два правила нарушаете. Говорите о работе и пользуетесь телефоном, — нарочито недовольно подмечает Дарина Александровна. — А у нас, вообще-то, гостья за столом. Мне вот, например, интересно её послушать, а не про этих ваших шейхов. Тата, ты росла в Грузии, верно?

— Да, я провела своё детство в Тбилиси. Потом мы с отцом переехали в Москву.

— Ты прям грузинка-грузинка? — удивляется Милана.

— Да.

— Поэтому у ней имя такое странное? — кривится София.

— Не у ней, а у неё. Что странного? Красивое имя, необычное, — заступается за меня Марсель.

— Это имя является женской формой мужского имени Тато, означающего «отец». Таким образом, имя Тата можно перевести как «дочь отца».

Взрослые Абрамовы переглядываются. Едва заметно, но я обращаю на это внимание.

— У тебя есть братья и сёстры?

— Нет.

— Ацтой!

— Софа!

— Что? — пучеглазится девочка. — Это невесело, когда ты один. Даже подраться не с кем. А животные есть?

— Нет.

— Дважды ацтой.

— У отца аллергия на шерсть. Поэтому мы никого не заводили, — пожимаю плечом.

— Никогда-никогда? — искренне ужасается она.

— Никогда-никогда, — накалываю на вилку кусочек помидора.

— Пи-и-ипец! — качает головой.

— София, разговаривай нормально.

— Ладно, па. У меня ещё вопрос, — выпрямляясь на стуле, заявляет деловито.