Подари мне любовь

"

"– Но вышло так, что именно она завладела мною, моими душой и сердцем, – продолжал вспоминать Гаррик. – И знаешь, как Бренна добилась этого, девушка?

– Мне все…

– Неукротимой волей и несгибаемой гордостью, – перебил он Эрику. – Она была пламенем в стране льдов, красавицей с сердцем и умением воина. Сначала она вызвала во мне восхищение, а потом украла сердце. Сможет ли твоя гордость преклониться перед Селигом?

Эрике очень хотелось, чтобы Гаррик ни о чем ее не расспрашивал и вообще не замечал.

– Нет, – сухо ответила она. – Но не для того, чтобы вызвать восхищение Селига, а ради меня самой.

– Твой гнев легко понять.

– Гнев – это малая часть того, что я питаю к твоему сыну, – объяснила Эрика.

Гаррик задумчиво посмотрел на девушку:

– Подобное обращение с тобой… весьма прискорбно, но крайне необычно. Селиг никогда не был жесток с женщинами.

– Хочешь сказать, что он не обращает в рабство каждую, которая приказывает его высечь?

– Не стоит сердиться на меня, дитя, – мягко упрекнул Гаррик. – Я хотел лишь сказать, что он в жизни не обидел женщину. Он преклоняется перед ними.

– Если не считать меня.

– Если не считать тебя, – согласился он.

Эрике показалось, что разговор закончен. За ее спиной все еще горячо спорили. Но Гаррик не отошел от нее. После нескольких мгновений неловкого молчания он заметил:

– Вижу, моя дочь безоглядно бросилась защищать тебя. Давно я не видел ее такой свирепой.

– Да твоя дочь и пальцем не пошевелит, чтобы помочь мне, – не сдержавшись, насмешливо фыркнула Эрика. – Ей просто ненавистен самый вид этих цепей.

– Не будь так уверена в этом! Поведение Селига сбивает Кристен с толку.

– Но не тебя?

– Не совсем.

– Хочешь сказать, что мужчина понимает желание отомстить лучше, чем женщина? Сомневаюсь.

– Значит, теперь и ты жаждешь возмездия?

Эрика удивилась, но не столько вопросу, сколько невольно вырвавшемуся ответу:

– Я даже не думала об этом. Все, о чем я могу мечтать, – свобода! Но почти уверена, что со временем мне придет мысль и о мести.

– Будем надеяться, что до этого ты получишь свободу, – кивнул Гаррик.

Удивление Эрики все росло.

– Значит, ты не одобряешь того, что делает Селиг?

– Жестокость и бессердечие не в его характере. Именно поэтому Кристен так расстроена. Но я чувствую, что Селиг рано или поздно пожалеет о том, что так поступил с тобой.

– Разве ты не мог настоять, чтобы Селиг положил этому конец?

Гаррик улыбнулся неожиданно доброй улыбкой.

– Ты, кажется, не заметила, Эрика из Гронвуда, что мой сын достиг того возраста, когда больше не нуждается в наставлениях отца. Все, что я могу, – это лишь дать ему совет.

– И посоветуешь ему?..

– Только не в отношении тебя. Моя жена и я решили не вмешиваться.

Еще один крошечный огонек надежды угас.