Любовь со вкусом миндаля

 — Он чуть отступил от двери, чтобы не давить на нее, нависая, как гора.

— Ты уволил меня! — не сдержавшись, громко возмутилась Шэрен.

— И снова принял, — обезоруживающе улыбнувшись, мягко ответил Ник.

Она картинно закатила глаза, попутно размышляя: а куда, собственно, подевалась вся ее злость?

— Я могу войти?

Шэрен задумчиво заглянула внутрь, взвешивая все «за» и «против» его присутствия в квартире, но Ник, видимо, по-другому расценил ее взгляды и нерешительность.

— Ты не одна? — с угрожающей небрежностью поинтересовался он. Шэрен молчала. Осторожно отстранив ее от входа, Ник вошел внутрь.

— Обычно я прячу любовников под кроватью, — заходя за ним, поделилась тайной Шэрен. — Будешь проверять?

Ник остановился посреди гостиной и с всевозрастающим интересом осмотрел жилье женщины, которой удалось занять все его мысли. Теплые бежевые стены, одну из которых полностью занимали рамки с фотографиями, рисунки и какие-то дощечки. Декоративные стеллажные перегородки, заполненные книгами, делили комнату на зоны, на полу цветастый пушистый ковер, а легкий ветерок, проникавший через распахнутое окно, нежно перебирал желтые страницы небрежно брошенной на подоконнике книги и медленно остужал забытый чай.

— У тебя уютно, — поделился впечатлением Ник и наткнулся на удивленный взгляд Шэрен. Да, он у нее уже был, но в тот раз его интересовало только одно: где спальня? Ник сделал глубокий вдох. Здесь пахло теплом, домом и выпечкой. А еще: едва уловимым, но таким знакомым ароматом духов, волос и кожи Шэрен. Утонченным, легким, манящим. И когда он успел запомнить ее запах? Он-то и обнимал ее всего несколько раз.

— Ты пекла печенье? — нарушая затянувшееся молчание, спросил Ник.

— Да, свободное время появилось. Хочешь?

— Угу. С молоком.

Губы Шэрен дрогнули, складываясь в улыбку, а глаза засветились нежностью. Она хотела вести себя с Ником сухо и подчеркнуто безразлично, но сейчас этот тридцатитрехлетний мужчина, властный и решительный бизнесмен, смотрел на нее, как нашкодивший мальчишка: виновато и неуверенно.

— Молоко подогреть? — Она поставила перед ним блюдо с миндальным печеньем, ароматным и сладким.

— Не нужно. — Он отломил кусочек и спросил: — Ты вернешься?

— Ник, я не могу с тобой работать, потому что…

— Я знаю, — прервал он, — потому что я бесчувственный расчетливый эгоист, который ничего не создает."

"— Прости, я не должна была так говорить. Я даже не думала так, до вчерашнего вечера. Я не вернусь, потому что мне тяжело работать с тобой.

«Потому что я люблю тебя», — мысленно призналась Шэрен.

— Мне тоже тяжело работать с тобой. Мне даже жить тяжело. Я превратился в психически-неуравновешенного самодура, который не то, что работать, нормально спать и есть не может.