Любовь между нами

Ведь за человека говорят поступки, а Леваков совсем недавно помог мне на улице, когда у меня разлетелись листовки из-за парня на самокате, и потом даже угостил мороженым. В тот день фраза «на седьмом небе от счастья» приобрела для меня смысл.

Однако, оказывается, реальность бывает жестокой. Я почему-то верила, что если я сама честная и открытая, то и все такие. Увы, я заблуждалась.

Первым ударом стал провал на региональной конференции, куда меня практически силой запихнула мать. Она хвасталась подругам, какая ее дочь умница, смогла пробиться на ступень выше. За первое место выделяли грант на обучение в трех зарубежных вузах на выбор, это было хорошей возможностью вырваться подальше отсюда. Вот только я не жаждала дурацкой победы. Когда назвали призеров, глаза матери вмиг потухли. Она просто встала и молча вышла из актового зала, ничего не сказав, хотя я попала в пятерку лучших докладчиков. От ее поступка сделалось тошно.

Меня поздравляли все: учителя, другие участники конференции и даже Дима, которого я обошла на одно место, а родная мама посчитала мое достижение позором. От такой несправедливости начали душить слезы. Я убежала в туалет, благо людей в это время почти не было, и уселась на подоконник, вытащив доклад, который долго и упорно готовила к конкурсу. Руки дрожали, из-за чего бумажки рассыпались по полу, подобно осенним листьям, подхваченным порывом ветра. И именно в этот момент моей беспомощности в туалет вошел Антон с друзьями."

"Не передать словами, насколько мне не хотелось представать перед ним в таком виде. На остальных было плевать, но перед ним хотелось выглядеть в лучшем свете, а не с размазанной тушью под глазами. Друзья Левакова откидывали какие-то тупые шутки, но я не особо вслушивалась. Лишь мысленно просила, чтобы Антон не смотрел, чтобы ушел или хотя бы вышел на пару минут. К счастью, он или сам понял, или прочитал все у меня на лице и покинул дамскую комнату со своей компанией довольно быстро.

Дома меня ждал бойкот от матери. Разговаривала она со мной сухо и односложно, словно через силу. Папа с Иркой поинтересовались, в чем дело, но мама повела плечами, мол, ни в чем. Обычно я не скупилась на слова и выговаривала свою обиду родительнице, но в этот раз решила – гори оно синим пламенем, ничего не скажу ей! Скрывшись в спальне, я взяла с полки книгу «О чем знает ветер» любимой Эми Хармон и погрузилась в роман до рассвета. Книги всегда поднимали мне настроение.

Но настоящим ударом стала не мать – ее выходки для меня были привычным делом, пускай к такому и сложно привыкнуть. Гораздо больнее ударили слова Антона в столовой. Я, как дура, переживала за него, подумала: раз голова болит, надо купить что-то холодное, все-таки на улице душно.