Любовь меняет все

– Тогда беспокоится не о чем, верно?

Сомнение в ее взгляде никуда не делось, и между темными, в рыжеватый отлив, бровями пролегла крохотная морщинка.

– И в чем вопрос? – Фортескью не собирался повышать голос, само получилось. Впрочем, Патриция даже бровью не повела. Она была не из пугливых, это точно.

– Простите, сэр. Я не хочу разочаровывать ее светлость, но у меня вряд ли что-то получится. Вам столько времени придется тратить на меня, вместо того чтобы заниматься вашими прямыми обязанностями, а в итоге я так ничему и не научусь. Нехорошо это. Нечестно по отношению к его светлости.

– Патриция, я много лет проработал в домах знатных господ. Я прошу вас никому не говорить, что я это вам сказал, но я сам был свидетелем того, как осваивали чтение и счет господские дети, которые, поверьте, гораздо глупее вас. И, что удивительно, умение читать и считать не сделало их ни капельки умнее.

Патриция крепко сомкнула губы, чтобы не улыбнуться, но глаза ее смеялись все равно.

– Да, сэр. Я понимаю, о чем вы. – Она глубоко вздохнула и, кивнув, добавила: – Хорошо, сэр. Я готова попробовать, если вы думаете, что у меня получится.

– Замечательно. Тогда прямо сегодня и начнем, как только господа поужинают.

Патриция присела перед ним в изящном реверансе. Глаза ее сияли, она словно вся светилась изнутри."

"Умная девочка. Нет, не просто умная. Она еще и храбрая. Сколько храбрости нужно иметь девушке из далекой ирландской деревни, чтобы не побояться приехать в столицу империи, где все совсем не так, как на родине в Ирландии, где она никого не знает и где никому нет до нее дела. Но она не пропала, она поднялась до должности камеристки в одном из самых богатых домов столицы, что говорит о многом.

– Все у тебя получится, моя прекрасная Патриция, – прошептал Фортескью, когда она ушла, и никто не мог его услышать в пустой комнате.

Глава 22

Незваные гости маркиза Брукхейвена покинули, наконец, его дом. Мисс Блейк и лорд Кавендиш на правах родственников ее светлости сели в поджидавшую у входа карету с гербом Брукхейвена на двери и уехали. Остальным гостям – поклонникам Дейдре – предстояло возвращаться домой пешком.

Притаившись в сквере, Вулф наблюдал за тремя бездельниками. Двое молодых людей, одного из которых Вулф окрестил про себя модником, а другого – весельчаком, со скучающим видом отправились восвояси следом за каретой.

Третий уходить не торопился. У него был какой-то скорбный вид. Не столько из-за формы лица – непропорционально длинного, сколько из-за отсутствующего выражения и какого-то потерянного взгляда. Такие «рыцари печального образа» любят искать вдохновение в вине или в опиуме, но находят, как правило, совсем не то, что ищут.

Этот третий, задрав голову, долго с тоской глядел на окна.