Любовь меняет все

Мирного или тоскливого?

– Надо было мне выбрать другую кузину, – пробормотал Колдер. – Мисс Софи Блейк никогда бы не позволила себе подобного.

– Это так, милорд, хотя…

– Что?"

"– Мне представляется, мисс Блейк сейчас также находится в гостиной, милорд.

В это невозможно поверить! Дейдре, его красавица жена, губит всех, к кому прикоснется.

– Надо было мне жениться на самой Тессе, – прорычал Колдер. – С ней, по крайней мере, знаешь, чего ждать.

Фортескью кашлянул.

– При всем моем уважении, милорд, если бы вы женились на леди Тессе, вам бы пришлось искать новый штат прислуги. Все бы уволились. Включая меня.

Поскольку сам Колдер скорее согласился бы пройтись голым через все Вестминстерское аббатство, чем провести десять минут в обществе одержимой демонами Тессы, ставить дворецкому в вину явное нарушение субординации Колдер не стал.

– Яблоко от яблони, – проворчал Колдер.

Фортескью прочистил горло.

– Милорд, простите мне мою дерзость, но ее светлость совсем не похожа на свою мачеху.

От внимания Колдера не ускользнул странный выбор фразового ударения.

– Ты хочешь сказать, что я на нее похож?

Фортескью лишь склонился в низком поклоне.

– Если у вас нет ко мне поручений, я должен вас покинуть. Надо обслужить гостей.

– Вон отсюда, предатель, – досадливо махнув рукой, произнес Колдер. – Вот уж не думал, что тебя можно переманить с помощью золотистых локонов и красивого бюста.

Фортескью почтительно поклонился.

– И вы абсолютно правы, милорд. Дело не в локонах или в чем другом, дело в том, что внутри: сердце и душа.

Колдер отвел глаза. Его познания о сердце и душе были слишком поверхностными, чтобы вступать в полемику с дворецким, да и не пристало человеку его положения завидовать слуге!

– Фортескью, – сквозь зубы процедил Колдер, – спроси у ее светлости, будет ли она настолько любезна, чтобы ненадолго покинуть гостей ради разговора со мной.

Фортескью вошел в гостиную, затем вышел. Почти сразу же следом за ним вышла Дейдре. Она быстрым шагом прошла мимо Колдера, вынудив его идти следом за ней. В принципе он не возражал: вид сзади был почти так же приятен, как и спереди. Как только они свернули за угол, Дейдре, гневно шурша шелками, развернулась к нему лицом.

– Милорд, вы не устаете меня удивлять! Как вы могли так жестоко поступить с бедной Софи?

Колдер в недоумении заморгал.

– Уверяю вас, я Софи ничего плохого не сделал. Моя совесть чиста. В отличие от вашей.

– Понятно. – Дейдре прищурилась. – Скажите мне, теперь, когда мы с Фиби уехали из дома, много ли людей приходят навестить Софи?

У Колдера просветлело лицо.

– Вот, значит, как. Вы просто создаете Софи круг общения.