Любовь меняет все

Софи уже успела перевести первое произведение из внушительного тома немецкого фольклора, доставив тем самым удовольствие не только себе, но и своим кузинам, и сейчас приступила ко второй сказке, еще более захватывающей, чем первая.

Мыслями она уже была не здесь, а в той волшебной сказке, в радостном предвкушении дальнейших поворотов сюжета. Софи не сразу заметила, что в гостиной не одна.

Софи не стала проходить в глубь комнаты. И садиться не стала. Она смотрела на мужчину, который, сидя за фортепьяно, одной рукой наигрывал какую-то простую, но милую мелодию.

А если бы этот мужчина играл по-настоящему? Хотелось бы послушать. Софи обожала музыку, хотя в Актоне услышать хорошую игру было практически невозможно.

Как бы там ни было, Софи оказалась в затруднительном положении. Фортепьяно и незнакомец, на нем игравший, находились между дверью и диваном, и потому она не могла пройти в глубь комнаты, не будучи замеченной незнакомцем. Если он увидит ее, ему придется заговорить с ней, и тогда придется начать беседу с ним…"

"Софи охватила паника. Нет, она вернется в коридор, найдет дворецкого… Но Фортескью нет в коридоре, он уже пошел наверх, за Дейдре. Возможно, если она просто молча пройдет мимо этого мужчины, он примет ее за горничную и продолжит играть. Может, ей бы даже удалось сделать реверанс и при этом ничего не задеть и не опрокинуть…

– Вы прожжете мне дырку в затылке своим взглядом.

Софи беззвучно вскрикнула, обнаружив, что он смотрит прямо на нее, глядя в зеркало над камином. Выходит, он наблюдал за ней все время, что она тут стоит? И при этом продолжал играть, как ни в чем не бывало?

– Вы всегда так напряжены? Вы похожи на кота, который должен сделать выбор между дракой с собакой или с другим котом.

Софи приоткрыла рот, но так ничего и не сказала. Он был хорош собой. Слишком хорош, чтобы этого не замечать. Ироничная усмешка, умные зеленые глаза. Вне сомнений, он знал о том, какое впечатление производит на женщин.

У Софи вспотели ладони. Еще немного, и ее охватит паника, и, хотя ни одного бьющегося предмета ближе, чем на расстоянии нескольких футов от нее, не наблюдалось, она знала, что непременно что-нибудь разобьет. Это лишь вопрос времени. Либо разобьет что-нибудь ценное, либо сшибет что-нибудь с грохотом, либо разольет что-нибудь, и тогда он взглянет на нее с сочувственным смущением и отведет глаза, потому что невежливо надолго задерживать внимание на Богом обделенных красотой.

– Вы намерены вспыхнуть или взорваться? Решайте уже быстрее! – Взгляд его был полон любопытства и озорства, но жалости в нем не было. – Как это вам удается так резко и при этом так ритмично менять окраску? Ага, вот сейчас лицо у вас цвета снятого молока, а сейчас уже цвета вареных раков.