Любовь меняет все

Какой стыд!

В самом деле? Это от стыда у тебя отвердели соски, когда он смотрел на тебя?

Он увидел ее голой! Совсем голой! Какие бы клятвы она ни давала у алтаря, она не была полностью готова к супружеским отношениям. И, уж конечно, она не была готова к этому ошалелому, похотливому выражению, так изменившему его лицо. Какой ужас!

Ужас? Это от ужаса у тебя дрожат руки и подкашиваются колени? Это из-за страха ты оставалась там, где он мог тебя видеть, даже не подумав опуститься под воду или прикрыться полотенцем?

В его взгляде было что-то опасное, что-то такое, чему трудно найти определение. И этот взгляд красноречиво свидетельствовал о том, что под элегантной строгой одеждой сдержанного и уравновешенного маркиза Брукхейвена скрывается мужчина, которому ничто человеческое не чуждо."

"И какой мужчина! Если бы он шагнул к ней и вытащил ее из ванны, она едва ли стала бы сопротивляться. Столь неожиданно обнаружившая себя мощная сексуальность маркиза вызвала в ней неожиданно сильную реакцию. Дейдре зябко повела плечами и вылезла из ванны.

Уже после того как она тщательно вытерла тело приготовленным Патрицией полотенцем, натянула ночную рубашку и накинула теплый халат, Дейдре все еще ощущала на себе жар его взгляда. Как она сможет теперь смотреть на него, не вспоминая эти темные, затуманенные похотью глаза?

Смотреть на него, не вспоминая о том, как сама его возжелала.

Внезапно Дейдре стало душно, и она распахнула окно настежь. Опершись ладонями о подоконник, она жадно вдыхала прохладный ночной воздух, провонявший копотью, городской грязью и едким запахом масла для уличных фонарей.

– Я не могу так больше, – прошептала. – Господи, почему ты не сделал меня холодной и бесчувственной?

Дейдре говорила с закрытыми глазами. Она верила, что если очень захотеть, то мольба ее будет услышана там, наверху. Дейдре не могла не знать, что то время, когда Всемогущий Бог общался со смертными на равных, давно миновало, но отчего-то она не торопилась отходить от окна, словно ждала ответа.

– Мяу!

Дейдре удивленно распахнула глаза.

– Что?

– Мяу!

Дейдре никого не увидела, хотя, возможно, она никого и ничего не увидела потому, что разросшееся перед окном дерево закрывало обзор. Дейдре, отступив в глубину комнаты, прищурившись, стала рассматривать дерево. Свет от горящей на прикроватной тумбочке лампы отразился от расширенных, вертикально вытянутых зрачков.

Маленький котенок забрался на самую высокую ветку, которая почти касалась стены дома. Котенок был страшненький – растрепанный, мокрый и грязный. Непропорционально большие уши придавали ему сходство с летучей мышью.

И при всем при этом зверек был ужасно милым.

– О, боже! – Дейдре всплеснула руками. – Эй, кис-кис! Смотри, не упади.